Тия Александер - Год 2150

Назад на главную: Холотропное дыхание, ребефинг, пранаямы в Киеве

 

Тия Александер – Год 2150

 

Предисловие к дневнику Джона Лейка (родился 12 сентября 1948 г., умер 2 моя 1976 г.)

Меня зовут Карл Джонсон. Я делил комнату с Джоном Лейком, автором этого дневника, и был его лучшим другом.

Меня расспрашивали о странном поведении Джона перед смертью, но я боялся говорить все как есть. Да я вначале и сам не знал, что с ним происходило. А когда узнал, отказался поверить. В конце концов я смог принять правду, хотя понимаю, что ее не признают многие — и в том числе власть имущие.

Конечно, полицейские, университетские чиновники и преподаватели Джона просто посмеются над рассказанной им историей. Сегодня лишь очень немногие люди настолько развиты духовно, чтобы принять весьма необычные идеи, изложенные в его дневнике. Но я верю, что наступит время, когда эти идеи будут признаны всеми.

Прежде чем вы приступите к чтению дневника, позвольте мне вкратце сказать о Джоне, каким я знал его более двадцати лет. Наше детство прошло в маленьком городке на Среднем Западе, в конце сороковых — начале пятидесятых годов. Мы подружились в первом классе — и на всю жизнь. Нам не мешало то, что Джон был сыном городского врача и жил на холме в богатом квартале, а я, сын поденщика, — в самом бедном районе.

Когда нам с Джоном было по семь лет, его мать умерла от лейкемии. Через два года в нашем доме случился пожар, и здание сгорело дотла. Оте вытащил нас с мамой из огня, но сам обгорел страшно. Ночь напролет доктор Лейк отчаянно пытался поддерживать жизнь в обугленном теле моего папы. На рассвете, оплакивая тщетность своих попыток, он привел маму и меня в свой дом и относился ко мне как к сыну до самой своей смерти — целых десять лет. Мы с Джоном росли вместе и были ближе, чем братья. Мы никогда не дрались, и хоть я был вспыльчив, не помню, чтобы хоть раз рассердился на Джона. Мне не приходилось встречать человека добрее и терпеливее его.

Джон учился блестяще, а у меня в начальных классах дела были совсем плохи. Двенадцать лет он постоянно помогал мне. Нелепость большинства школьных предметов вызывала у меня озлобление, но Джон ни разу не вышел из себя. Результат его усилий превзошел все мыслимые ожидания. Я закончил и школу, и колледж в числе первых по успеваемости. Сам Джон был в классе вообще вне конкуренции. Кроме того, его каждый год признавали лучшим спортсменом — и в школе, и в колледже.

Джон прекрасно играл в защите, и его математически точные пасы превратили меня, с моими-то скромными способностями, в футбольную звезду колледжа. Вполне возможно, что он стал бы профессиональным футболистом, если б не Вьетнамская война. Похоже, покойный доктор Лейк чем-то крепко насолил двум членам местной призывной комиссии, и те в отместку загребли нас с Джоном — не прошло и пары недель после выпуска из колледжа.

В армии мы держались вместе все время, включая и последнюю вылазку, когда наш взвод разнесло в клочья. Не один час я тащил на плечах Джона через бесконечные джунгли. Наконец нас подобрали санитары и перебросили в базовый госпиталь.

Там Джону ампутировали правую ногу, а я, несмотря на все старания врачей, ослеп на левый глаз.

В этой безумной мясорубке, которая называлась Вьетнамской войной, Джон потерял ногу, но я не слышал от него ни слова жалобы. Меня же переполняла ярость. Джон говорил, что мы получили ценный урок и теперь он, даже спасая собственную жизнь, никогда не пойдет на то, чтобы убить или хотя бы ранить другого человека. Но по-моему, это было очевидно и без войны.

Наверное, сложнее всего мне было понять в Джоне то, что я называл «мягкосердечием». Он никому не мог причинить вреда. В жизни не раздавил жука и не вырвал живой травинки, разве что нечаянно, но никого не пытался обратить в свою веру. Джон всегда говорил, что человек может научиться чему-то только тогда, когда он готов этому научиться, и еще — что хорошо для одного, для другого может быть плохо.

В общем, Джон никогда не позволял себе осуждать войну; он считал, что всем, кто в ней участвовал, война дала необходимый опыт. И называл это кармой. Как я ни старался, не смог убедить его присоединиться, когда мы, ветераны, протестовали против войны; он даже не хотел спорить со мной на эту тему. Джон вообще редко с кем-нибудь спорил. Он просто соглашался с собеседником: «То, во что ты веришь, и есть для тебя истина».

Во многом Джон остался для меня загадкой. При росте шесть футов три дюйма и весе 180 фунтов* он бегал быстрее всех в колледже. Но на футбольном поле, как мог, избегал столкновений, опасаясь травмировать соперника. Не убил ни одного живого существа, но ел мясо животных, убитых другими. Девушки были без ума от его глаз, синих, как море, и сильного, скульптурного тела. Тут не обходилось и без трагедий. В старших классах от него забеременела одна девушка. Единственный раз я видел, как доктор Лейк по-настоящему разозлился на Джона. До сих пор помню, как он кричал, что никто не имеет права становиться родителем, если еще ни психологически, ни материально не способен заботиться о ребенке.

* 1 м 90 см, 82 кг.

В колледже Джон выбрал основной дисциплиной философию, а вторую специализацию получал по психологии и социологии. Когда нас, инвалидов, демобилизовали, он убедил меня вернуться в университет и получить степень. Основной дисциплиной для нас обоих теперь стала психология, а второй — социология. Джона интересовали социальные факторы, влияющие на формирование индивидуального поведения и становление личности. Под его влиянием я увлекся идеей практических социальных перемен, которые бы исключили такие ужасные катастрофы, как война во Вьетнаме.

В то время, когда Джон начал вести дневник, мы уже сдали все экзамены на докторскую степень и совместно работали над диссертацией по социальной психологии, посвященной целепо-лаганию и развитию самооценки у детей.

Я могу еще много писать о Джоне, но это его история, а не моя. Я хотел лишь предоставить вам контекст этого действительно замечательного дневника и вкратце обрисовать портрет моего друга Джона Лейка — человека, забыть которого невозможно.

Поскольку дневник Джона не предназначался для публикации, а служил ему инструментом для изучения себя самого, некоторые части текста перегружены узкоспециальными подробностями, не интересными широкому читателю. Поэтому я позволил себе удалить из дневника наиболее эзотерические и сложные для понимания фрагменты. Некоторые из них в сокращенном виде приведены в конце книги, в разделе «Из записей Джона». Кроме меня, еще три человека полностью прочли дневник, когда Джон был еще жив и мог объяснить и проиллюстрировать содержащиеся в нем идеи. На всех нас это произвело глубокое впечатление и изменило нашу жизнь. Поэтому я бы рекомендовал заинтересованному читателю ознакомиться с этими конспектами бесед Джона со Службой Информации (СИ) и возвращаться к ним время от времени при чтении дневника.

Во многое из того, что вы прочтете в этом дневнике, поверить будет очень трудно — если вообще возможно.

Однако Джон был убежден, что придет время, когда эти странные идеи станут всеобщим достоянием.

 

Глава 1

Лия

 

Уже несколько месяцев я просыпался по утрам с неохотой. Мои мысли еще долго были там, в состоянии сновидения, где я переживал какое-то неописуемое приключение. Мне хотелось вернуться в него, но оно было скрыто от меня в тумане. И вот Наконец этой ночью — свершилось! Я проснулся в другом времени, в другом месте и в другом теле.

Я лежал на покрытой травой поляне, глядя в лазурное небо. Повсюду, насколько хватал глаз, среди ровной, негустой травы возвышались деревья.

В прохладном утреннем воздухе витал мускусный аромат свежескошенного клевера; перекличка пти наполняла меня ощущением мира и гармонии. Мое обнаженное тело вздрагивало, когда волосков на нем касался легкий ветер. Что за удивительное чувство свободы!

Поднявшись, я сделал глубокий вдох, как бы наполняя всего себя окружающей красотой. Я почувствовал, что приключение началось, и с этим все усиливающимся ощущением сначала прошелся, разминаясь, а потом и побежал сквозь этот уютный, ухоженный лес. Бег всегда казался мне максимальным выражением физической свободы. Я бежал и бежал, не испытывая усталости, наслаждаясь каждым прикосновением босой стопы к шелковисто-мягкой земле.

Вдруг я оказался на небольшой поляне, в центре которой журчал родник. Чтобы не влететь в него, мне пришлось резко затормозить, и я чуть не упал.

Слезы радости навернулись мне на глаза, когда я с изумлением посмотрел на свои ноги — две ноги!

Четыре года назад, во Вьетнаме, я потерял правую ногу, и с тех пор ковылял на протезе, лишенный возможности ощутить восторг бега.

Неужели у меня снова есть обе ноги?

Тщательно осмотрев и ощупав все тело, я понял, что в такой замечательной форме оно не было со времен моего студенческого увлечения футболом. Бурная молодость оставила мне немало шрамов, но теперь от них и следа не осталось!

И я даже не знал, кого — или что — благодарить за это новое, столь совершенное тело!

Утреннее солнце уже поднялось над горизонтом, и меня удивила хрустальная прозрачность воздуха. Как давно я не видел такого чистого неба и не дышал таким ароматно-свежим воздухом!

Где же я нахожусь? Вечером я заснул в Верхнем Манхэт-тене, в убогой квартирке, которую делю с Карлом Джонсоном, моим сводным братом и лучшим другом. Но проснулся-то я в совсем другом месте!

Или это сон? И я скоро проснусь, снова вернувшись в свою одноногость?

Я жадно огляделся, стремясь насытить взор, прежде чем этот чудный новый мир в одно мгновение растает мимолетным сном.

Вдруг в воздух с шумом поднялась стайка птиц. Поглядев им вслед, я спросил себя, какое же сейчас время года. Заснул я холодным январским вечером, но проснулся явно в другом времени или на другой широте, поскольку это уж точно не зима.

Я медленно побежал по тропинке, огибавшей естественную клумбу и углублявшейся в лес.

И вдруг меня точно обожгло ледяным ветром осознание того, что я не один! Передо мной стояла ослепительно реальная женщина.

На ней была перламутрово-аквамариновая туника, едва прикрывающая стройные бедра. Небесно-голубые глаза ласково смотрели на меня, все понимая и все принимая. Сол нечный свет, пробиваясь сквозь короткие золотые волосы, рисовал сияющий нимб вокруг ее головы.

От неожиданности, зачарованный ее ясной красотой, я •буквально перестал дышать.

В ее лучащихся всеведением и всепониманием глазах словно заиграли искорки, когда она сказала:

— Привет! Я Лия. Я давно жду тебя, Джон. Ты пока не узнаёшь меня, но скоро вспомнишь.

Этого не может быть на самом деле, подумал я.

— Да нет же, может, — ответила она, и ее низкий музыкальный голос приятно щекотал слух.

Отклик на невысказанные мысли меня обезоружил:

— То есть я не сплю?

Некоторое время она задумчиво смотрела на меня.

— В каком-то смысле спишь, а в каком-то — нет. Понимаешь, существуют два Джона Лейка. Один спит в том «времени», которое ты называешь 1976 годом; другой разговаривает здесь со мной, в... по вашему счету, 2150 году, находясь в теле, которое тебе так нравится, — в твоем астральном, или духовном теле.

— В моем астральном теле? В каком году? Мое изумление рассмешило ее.

— Да, в твоем астральном теле. Оно почти такое же, как твое физическое тело, только его электрические вибрации столь быстры, что их невозможно увидеть глазами физического тела. Твое астральное тело перемещено на сто семьдесят четыре года вперед, во время, которое ты можешь считать 2150 годом нашей эры.

— На сто семьдесят четыре года! — воскликнул я. — Ого! Вот это сон! И ты говоришь, у меня два тела?

— Сейчас даже три, — ответила Лия. — Твое тело 1976 года, лишенное ноги, видит во сне то, что с тобой происходит. Твое тело 2150 года ждет тебя. А вот это твое астральное тело сейчас содержит уникальную электронную сущность, которая называется «Джон Лейк». Оно уж точно не спит.

Прежде чем возвратиться в 1976 год, ты посетишь нашу Дельту и там узнаешь об этом побольше.

О том, что я возвращусь в свое физическое тело, она упомянула вскользь, но меня это неприятно задело.

— То есть я должен буду вернуться в свое инвалидское тело?

— Ну да, —- ответила она. —Ты всегда будешь возвращаться в 1976 год, пока не освободишь себя, достигнув высокого уровня Макро-осознания.

— Макро-осознания? — не понял я.

— Макро-осознание, — пояснила она, — это просто практическое осознание макрокосмической целостности всего того, что есть, было и когда-либо будет. Мы в 2150 году еще далеки от полного Макро-осознания. Но мы достигли в своем развитии такой стадии, что в состоянии вспомнить о нашем макрокосмической происхождении и использовать некоторые Макро-способности — то, что вы называете экстрасенсорикой .

Ощущая мое замешательство, она добавила:

— Скоро тебе все это разъяснят.

Лия протянула мне руку, и произошло нечто поразительное — ее рука прошла сквозь мою!

— Что это? — воскликнул я и попытался сам взять ее за руку, однако мне не удалось даже дотронуться до нее.

— Не волнуйся, Джон, — торопливо успокоила меня она, — я забыла, что нахожусь в своем физическом теле, которое, разумеется, не может притронуться к твоему астральному телу, обладающему очень высокой вибрацией.

Ну вот, — сказал я скорее себе, чем ей, — выходит, я просто дух!

Можно и так сказать, — засмеялась Лия.

Но если я дух, как же ты меня видишь?

Я не вижу тебя своими физическими глазами, Джон. Я воспринимаю твой образ благодаря своей Макро-способности ясновидения и слышу тебя телепатически.

твоим астральным телом. Это займет всего несколько минут, — сказала Лия. — Ты доверяешь мне, Джон?

Глядя в ее всезнающие глаза, я почувствовал, что на смену беспокойству постепенно приходит желание, и вскоре всеми фибрами души я тянулся к девушке, которая называла себя Лией.

Кивнув, я сказал:

— Да, Лия.

Вдруг я почувствовал, что стал таким же чистым, честным, открытым и беззащитным, как она. Между нами не было барьеров. Мы слились воедино, и, несмотря на то что она не шевелила губами, я услышал ее голос:

— Мы — одно целое, Джон. Давай освободимся от всех препятствий, давай расти!

Затем я увидел, как она подняла стеклянную крышку над моей головой, а я все смотрел ей в глаза.

Поднявшись на ноги, я впервые ощутил незабываемое прикосновение рук Лии: они трепетно огладили мои бока и спину. Я быстро сжал ее в своих объятиях, и наши губы встретились, когда я произнес ее имя.

Я ощутил приятную тяжесть в паху и внезапно понял, что я абсолютно гол!

Веселый смех Лии звучал в моих ушах, пока я пытался разобраться-в противоречии между своим телом и разумом: чем прикрыть свое «обнаженное естество»? Хотя зачем? И почему раньше нагота меня не смущала?

— Ты снова в своем физическом теле, Джон, — сказала Лия в ответ на мои невысказанные вопросы. — Только находясь в физическом теле, человек стесняется наготы. Вот, возьми. Возможно, в этом ты будешь себя лучше чувствовать. — И она вручила мне одну из этих универсальных туник и пару коротких мягких сапожек.

В спешке одеваясь, я говорил о странном содержимом комнаты, пытаясь отвлечься от мыслей (их, как оказалось, можно так легко прочесть) о том, о чем мне хотелось думать, и заставить себя сосредоточиться на том, о чем думать следует}.

Очутившись в этом плотном физическом теле, я утратил то легкое ощущение свободы, которое давало тело астральное. Тем не менее я чувствовал себя наполненным здоровьем, энергией, чудесной силой и ловкостью.

Туника сидела на мне отлично и повторяла каждое движение моего тела, как вторая кожа.

До того, как я ее надел, она была бесцветной, однако теперь приобрела голубовато-серый цвет с оранжево-розовыми переливами и вкраплениями голубого, желтого и зеленого.

Увидев мое изумление, Лия объяснила, что эта универсальная одежда остается бесцветной, пока не вступает в чье-либо биополе. Это как бы электрический узор, создаваемый тем физическим телом, в котором данный индивидуум находится. У каждого человека он свой. Туника работает как миллион мельчайших линз, отражающих и увеличивающих цвета нашего собственного биополя, или ауры.

Затем она добавила, что туника отображает десять основных цветов, которые соответствуют нынешнему уровню сознания каждого конкретного человека.

Серый цвет моей туники указывает на начальный уровень моего Макро-осознания.

Прежде чем я успел задать хотя бы один из вопросов, которые роились у меня в голове, Лия сказала, что Служба Информации ответит на любые мои вопросы и нам пора идти, поскольку мое время ограниченно.

Служба Информации занимала шесть верхних этажей этого огромного здания. Мы вошли в нечто вроде луча света около четырех футов* в диаметре — Лия назвала это «проходом». Одним легким мгновенным прыжком мы добрались До двенадцатого этажа. Стало ясно, что мне потребуется время для того, чтобы привыкнуть к этому необычному виду передвижения.

Служба Информации состояла из тысячи небольших звуконепроницаемых комнат, каждая с экраном во всю стену, на котором можно было посмотреть фильм о любом интересующем вас предмете.

Мы сели в большие удобные кресла, которые автоматически повторили очертания наших тел.

Лия прикоснулась к маленькому белому кругу на ручке ее кресла, и приятный женский голос сказал: «Служба Информации. Чем могу помочь?»

— Каковы размеры озера Дельты 927? — спросила Лия. На стене появилась огромная карта озера, и нам сказали, что озеро Дельты 927 составляет около восьми километров в длину, пяти километров в ширину, а его средняя глубина— десять метров.

Почувствовав, что я начал напряженно пересчитывать про себя, Лия попросила дать эквиваленты в милях и ярдах. Когда ответ был получен, она сказала:

— Теперь мне придется тебя покинуть.

— Покинуть?— спросил я, вскочив на ноги и не веря тому, что услышал.

— Да, Джон. Я должна идти, — ответила она спокойно. Через секунду я стоял возле нее.

— Я пойду с тобой.

— Это невозможно* Джон. Очень важно, чтобы ты остался здесь со Службой Информации и научился как можно большему как можно быстрее. СИ поможет тебе в этом лучше, чем я.

— Когда ты вернешься? — спросил я.

— Я не вернусь, Джон.

— Как это? Ты же не можешь просто так подняться и уйти, когда мы только что познакомились. Я пойду с тобой, — настаивал я.

— Как бы мне этого ни хотелось, это непрактично и невозможно.

— Я не понимаю тебя, Лия. Почему мне нельзя пойти с тобой?

— Очень важно, чтобы ты остался здесь и как можно скорее начал развиваться. Мое присутствие будет отвлекать тебя, а мы не можем идти на такой риск. Я попытаюсь объяснить тебе, Джон, но очень коротко, а ты должен ждать дальнейших инструкций до нашей следующей встречи, если она состоится.

— Что значит «если она состоится»? — перебил я ее.

— Пожалуйста, Джон, доверься мне. Слушайся меня, когда я говорю, что мы должны использовать наше время как можно более продуктивно. Я хочу остаться с тобой не меньше, чем ты со мной, но это совершенно непрактично.

Не знаю, увижу ли я тебя снова, а если увижу, то когда это будет. Мы попытаемся сделать еще одно перемещение во времени, но неизвестно, удастся ли оно. Так что я никак не могу знать наверняка, увидимся мы опять или нет.

— Единственное, что я знаю точно, — заторопилась Лия, — это то, что чем дольше ты будешь разговаривать со мной, тем меньше времени у тебя останется для общения со Службой Информации и тем меньше будут наши шансы сделать еще одно удачное перемещение во времени.

— Как ты можешь так спокойно об этом говорить? — спросил я. — Как ты можешь так просто прощаться, зная, что мы можем больше не встретиться? .

— Мы всегда вместе, Джон. Я всегда рядом с тобой. Твои сны обо мне реальны. Это не какие-то фантазии или мечты. Поверь мне, Джон, я всегда вместе с тобой. Это правда: я скучаю по твоим прикосновениям, по твоему голосу — по радостям, которые мы делим на физическом уровне, но они никуда от нас не уйдут. Если не в этой жизни, то в следую-Щеи> добавила она. — То, что есть сейчас, совершенно, потому что оно происходит в нужное время в нужном месте. Прими это с радостью, Джон, и наслаждайся своим развитием и движением к тому, чего ты хочешь.

Но я не могу... — начал я.

Она поднесла пале к губам, приказывая мне замолчать.

— Когда ты уснешь здесь, твое другое тело в 1976 году проснется. Будем надеяться, что ты запомнишь все, что с тобой происходило в году 2150, и поверишь в реальность всего этого.

— Но, Лия...

— Пожалуйста, Джон. Просто порасспроси Службу Информации. Мы должны дорожить каждой минутой, если хотим еще раз увидеться в этом «времени», — сказала она быстро.

Затем, слегка коснувшись моего лица, она задержалась на секунду, посмотрела на меня, и ее неотразимые глаза наполнили меня любовью, радостью, болью, трагизмом, терпением и спокойствием.

— Пока что — прощай, — сказала она тихо, почти сама себе, и оставила меня наедине с СИ.

Я заставил себя поверить ей и последовал ее совету. Я начал задавать вопросы СИ, и каждый вопрос, казалось, порождал следующий. Я был в восторге от этой чудесной методики обучения.

То, что я не только слышал, но и видел ответы на свои вопросы, очень облегчало процесс обучения. Я поневоле стал сравнивать это с принятыми в 1976 году процедурами сбора научной информации. Я вспомнил, как в библиотеке долго стоял в очереди за материалами, необходимыми для моей работы; вспомнил разочарование, когда говорили, что нужная мне книга выдана на руки или ее вообще нет в наличии и никогда не было. Затем нужно было долго-долго перечитывать весь этот ученый хлам и вылавливать ценные мысли в море педантичного многословия...

В общем, следующие три часа я сидел как завороженный, впитывая информацию о мире 2150 года. И мне никогда раньше не удавалось узнать так много за такой короткий период времени.

Служба Информации сообщила, что у нее есть.базы дан-. содержащие неограниченные объемы информации по

всем темам, которые когда-либо интересовали человека. Когда я спросил, как это возможно, СИ начала описывать такие сложные и запутанные технологические процессы, что я прервал ее, боясь впустую потратить отведенное мне время.

Приспосабливаясь к моему уровню понимания, Служба Информации сообщила, что она происходит от разработанной в семидесятые годы двадцатого века программы, которая называлась «Обучение, управляемое компьютером» (ОУК).

Но и это мало что объясняло. Я слышал об ОУК, но никогда не видел этой программы в действии. Мне захотелось проверить способности Службы Информации на материале, который я заведомо знал лучше него. Это, конечно же, была моя собственная биография!

Вот что рассказала СИ:

Ты родился 12 сентября 1948 года, единственный ребенок Бена и Джессики Лейков. Твой оте был городским врачом, твоя мать до замужества работала в библиотеке. В первый школьный день ты познакомился с Карлом Джонсоном, который стал твоим лучшим другом. После смерти твоей матери, когда ты был во втором классе, и смерти отца Карла двумя годами позже Карл стал твоим сводным братом. Это случилось летом, перед тем, как вы пошли в младшую среднюю школу.

Все школьные годы ты постоянно помогал Карлу с уроками, а он платил тебе тем, что вытаскивал тебя из всех передряг, в которые ты очень любил попадать. Возьмем, к примеру, выпускной вечер. В тот год ты был назван лучшим игроком футбольной команды, но у тебя не хватало смелости отказать Джен или Валери и пойти на танцы только с одной из них — ты пригласил их обеих. И Карл снова спас тебя.

Тем не менее были вещи, с которыми даже Карл не мог справиться, — такие, как беременность Валери. Это был единственный раз, когда твой оте накричал на тебя. Он был против абортов, но в то же время считал, что никто не имеет права заводить детей, если он психологически и материально не способен заботиться о своем ребенке. Это было хорошим уроком сексуальной ответственности для тебя, Валери и твоего отца. К счастью, ты хорошо усвоил его.

Этот и другие суровые жизненные уроки помогли тебе сформировать довольно мудрую жизненную философию, которая дала возможность тебе и Карлу спокойно закончить колледж. Карл, как ты помнишь, был бунтарем. Он постоянно против чего-то боролся: против «нелепости большинства школьных предметов» или против «этой безумной мясорубки, которая называлась Вьетнамской войной». Ты влиял на него успокаивающе, напоминая ему, что то, что хорошо для одного, может быть плохо для другого и что человек может научиться чему-то только тогда, когда он готов этому научиться. Карл никогда не соглашался с твоей идеей о том, что преподаватели — жертвы своих собственных психологических потребностей и однобоких верований. Он всегда считал, что только студенты могут быть жертвами.

После того как ты получил степень вначале по философии, а затем по психологии, вы с Карлом были призваны в армию и через несколько месяцев высадились во Вьетнаме. Там вы держались вместе вплоть до последней вылазки, когда ваш взвод был разбит. Не один час Карл искал своим уцелевшим глазом дорогу через бесконечные джунгли, неся тебя на спине, когда ты потерял сознание после тяжелого ранения в правую ногу.

Карл так же негодовал на твое ранение, как и на свое, если не больше. Ты же, наоборот, чувствовал, что это твоя карма и, как ни печально, этот урок был необходим для вашего духовного развития в этой жизни.

Хотя ты тоже чувствовал, что война во Вьетнаме была ошибкой с самого начала, ты к тому времени уже принял философию, согласно которой истина субъективна: то, во что человек верит, и есть для него истина. Ты чувствовал, что надо уважать право каждого человека верить в то, во что он хочет верить. Нельзя осуждать человека за то, что он действует в соответствии со своими убеждениями, даже если ты их не разделяешь.

Именно эта философия заставила тебя пожертвовать своей собственной ногой, но сохранить жизнь другому человеку.

Именно благодаря этой философии ты и Карл начали писать диссертацию по развитию ценностей и самоуважения у детей. Именно эта философия помогла установить временную связь и перенесла тебя в 2150 год на неопределенный отрезок времени. Но разглагольствовать об этой философии у тебя получается лучше, чем следовать ей, Джон.

Если тебя удовлетворяет точность наших баз данных, давай перейдем к изучению твоих других важных жизней. Если же нет, мы можем разобрать твою настоящую жизнь более детально, например...

— Подожди минутку! — прервал я его.-— Я знаком с теорией реинкарнации, но что ты имеешь в виду под «другими важными жизнями»?

Да, мы знаем, что ты знаком с тем, что в твоем веке называют «теорией реинкарнации» и «прошлыми жизнями». Прошлыми в свете вашей концепции времени. У нас, в 2150 году, это больше не считается теорией; это факт, хотя он тоже основывается на весьма ограниченном понимании времени.

Если хочешь, мы можем предоставить тебе информацию о таком количестве твоих «прошлых» жизней, какое ты сможешь запомнить. Но мы предлагаем, чтобы ты ограничился изучением только важных жизней, то есть тех, которые содержат максимальное количество информации, полезной для твоей нынешней жизни. При этом мы хотели бы предупредить тебя, что все эти жизни, с более высокой точки зрения, протекают одновременно.

Это было интересно, но я тут же отвлекся, спросил о понимании времени в 2150 году и запутался в несомненно безукоризненных, но очень сложных объяснениях СИ о метрической системе времени. И я опять сменил тему, надеясь Наконец получить доступные моему пониманию ответы. — Я не могу понять, как ты можешь столько знать о моей настоящей жизни, не говоря уже о моих прошлых, и тем более, если я правильно понял, будущих жизнях, — сказал я озадаченно.

Мы получили информацию о тебе по двум каналам. Во-первых, от твоего собственного подсознательного разума и, во-вторых, от Вселенского Разума, где записано все, что происходит, происходило и когда-либо произойдет с твоим бессмертным разумом. Эта система очень похожа на ту, которую мы используем для баз данных. Большая часть данных уже известна нам, хотя мы все еще устанавливаем электро-молекулярную или, как ты бы сказал, телепатическую связь с некоторыми из твоих жизней.

— Но откуда у вас доступ к моему бессмертному разуму? — спросил я.

Ты сидишь на стуле, через который мы устанавливаем связь с твоей памятью, а также со всеми эментальными* и физическими данными о твоем теле вплоть до внутриатомного уровня. Однако поскольку у одной из твоих близнецовых душ, Лии, умственная структура подобна твоей, все, что происходит с тобой и с ней, записано и в твоем, и в ее разуме. Мы устанавливаем такую «телепатическую» связь со всеми членами Макро-сообщества. Это помогает нам установить частичную связь с Макрокосмом.

*Эментальный - «эмоциональный» и «ментальный». — Прим.автора

 

— Хватит, — сказал я, — я опять запутался. Я всегда думал, что у каждого человека есть только одна близнецовая душа. Что это за Макро-сообщество, о котором ты говорил? И нельзя ли подробнее о Макрокосме?

Вопросы, которые сыпались из меня, все равно составляли не больше сотой доли того, что мне хотелось спросить.

Мне так жадно хотелось учиться, что я не знал, какие вопросы задать сначала.

Служба Информации предложила начать с «основных понятий Макрокосма».

Я не буду здесь приводить все, о чем она рассказывала мне в течение следующих нескольких часов, — скажу только о самом главном, без чего здесь не обойтись.

Человеческая душа — неотъемлемая часть идеально сбалансированного Макрокосма. В самом начале цикла душа каждого человека была частью духовной матрицы, положительный и отрицательный полюса которой — или мужские и женские черты — находились в совершенном равновесии. С целью получения опыта деволюции и микрокосмического сознания каждая духовная матрица ментально разделилась на две индивидуальные сущности, которые в непрерывных реинкарнациях на планете Земля функционируют как мужчина и женщина.

Сущность, которую ты считаешь Джоном Лейком, как и сущности других духовных матриц, временно Забыла о своем единстве со всем, что было, есть и будет, равно как и о своем -макрокосмическом происхождении. Но как только ты завершил процесс деволюции в микрокосм и начал эволюционировать назад к осознанию своего макрокосмического происхождения, две сущности твоей духовной матрицы — две близнецовые души — начали искать друг друга.

Постепенно усваивая удивительные вещи, о которых говорила СИ, я с облегчением чувствовал их истинность, как будто его слова проникали вглубь меня, касаясь какой-то скрытой памяти, которая только сейчас начала открываться моему сознанию.

Пожалуйста, продолжай, — попросил я. — То, что ты говоришь, кажется мне очень правильным, хотя я не уверен, что мне все полностью понятно.

Ты запоминаешь. Вскоре ты начнешь вспоминать фрагменты своих предыдущих жизней. Они тебе часто снятся. С самого твоего рождения Лия постоянно навещает тебя на астральном плане, но ты не помнишь, потому что еще не знаешь о важности сновидений.

— Вот почему... —; замялся я, — вот почему я так часто просыпался радостный, чувствуя, что нечто очень важное находится совсем рядом со мной — буквально рукой подать?

Да. Это все, что ты помнишь о своих астральных контактах с Лией, когда она напоминала тебе о вашем единстве и говорила о том, что работает над твоим перенесением в 2150 год.

Голос СИ затихал, но я слушал внимательно.

Твое перенесение во времени — наше самое большое достижение в проекте «Непрерывность жизни». Мы добились этого совместными усилиями самых высокоразвитых умов нашей галактики, и зарождение твоей собственной веры в макрокосмическое единство сыграло...

 

Глава 2

Это был сон?

 

Я проснулся бодрым и свежим, как будто только что вернулся с прогулки.

Мой большой будильник показывал 7:41.

Где я был? Что я слышал?

Женский голос эхом отдавался из моего сна. Какая-то формула... или процесс... Незаконченное предложение.

Натянув на голову подушку, я попытался снова уснуть, мысленно возвращаясь к своему сну.

Вдруг меня как током ударило. Я подумал, что, возможно, все еще сплю.

Но я не спал!

Я слышал приятный голос Службы Информации, открывавший перед мной столько новых идей, что у меня кружилась голова.

И там была еще эта девушка, Лия. Какая ясность!

«Ясность»? Откуда взялось это слово? «Ясность».

Это слово напоминало мне о чем-то приятном. После сна, который мне приснился этой ночью, оно приобрело какой-то новый, необычный смысл.

Лия была «ясной». В ней не было никакой игры, никакого притворства, никаких ожиданий или поз — просто очень умная, очень способная, очень честная, прямолинейная и непринужденная женщина, уважающая себя, других и саму жизнь.

Она обладала не пустой яркой красотой голливудской знаменитости, а глубокой, почти духовной сущностью, которую она, казалось, излучала. Ее физическая красота была очевидной, но блестящая многогранная глубина ее разума

еще больше волновала и вдохновляла меня своей невероятной целостностью, какой я раньше нигде не встречал.

Обняв подушку, я вспомнил теплоту тела Лии и снова вступил в спор с самим собой. Зачем прикрывать свое обнаженное тело? Для того, чтобы не стесняться? А чего я стесняюсь? Ведь тело — всего лишь наружное облачение моей внутренней сущности.

Еще один новый термин. «Внутренняя сущность». Здесь тоже был скрыт новый, более сложный смысл. Этот сон научил меня большему, чем любая лекция из тех, что я выслушал за всю свою жизнь.

Почему?

Этот вопрос вернул меня из мира фантазий о будущем в прозаичное настоящее. Мысленно я находился в сегодняшнем дне. Физически — или, может быть, духовно? — моя внутренняя сущность так и осталась в 2150 году.

Я ощущал острое чувство потери, когда, сидя на кровати, надевал протез. Карл уже ушел на свою восьмичасовую лекцию по основам психологии. Я был рад, что отказался от преподавания, всецело посвятив себя работе над диссертацией. Это освободило меня от всякого рода хлопот, так что я мог продолжать спокойно обдумывать свой невероятный сон, занимаясь ежедневными бытовыми делами.

Неужели это был всего лишь сон? Всего лишь. Наверное, нельзя так говорить. В светло-коричневой брошюре, которую я когда-то пролистал, говорилось о том, что сновидения иногда бывают важнее самой реальности. Как же она называлась? Надо бы ее найти и перечитать внимательнее. Такая тоненькая книжечка, «Толкование сновидений: какой-то там подход» а какой подход, не помню.

Позавтракав, я прибрался в нашей крохотной кухоньке, все еще погруженный в свою проблему. Никогда еще мне не снился такой четкий, ясный и подробный сон!

Но если воспринимать его слишком серьезно, я никогда

не стану уважаемым социальным психологом. Любой ученыи в моей области, разглагольствующий о путешествии во времени, астральных телах, парапсихологии, да еще о других формах разумной жизни, которые пытаются установить контакт с землянами, будет осмеян коллегами.

Все же я решил записать все, что мне запомнилось из моего сна. По мере того как я медленно записывал это странное происшествие, я начал переживать его заново.

Как раз когда я ломал голову над последними словами СИ, открылась дверь и в квартиру вошел Карл.

— Слушай, ужасно жрать хочется! — воскликнул он, стряхивая снег с пышных черных волос и снимая сапоги и полушубок из искусственного меха.

Мне казалось, я только начал, а оказывается, уже полвторого!

— В этом полушубке ты похож на снежного человека, — сказал я. Карл был немалого роста. Я был в нашей футбольной команде «бегуном», а он расчищал путь, чтобы я беспрепятственно мог добраться до цели. Он был для этого создан!

— У меня сейчас и аппетит, как у снежного человека! — ответил он. — Давай пообедаем. Чем ты занят?

— Я записываю идеи, которые мне пришли в голову во сне сегодня ночью.

— Что-что?

— Я сказал, что записываю идеи, которые мне пришли в голову во сне.

— Я слышал, что ты сказал. Но как это понимать? — Карл уставился на меня своими пытливым зеленым глазом.

Иногда я думаю, что Карла лишили глаза не для того, чтобы он не попал в анналы профессионального футбола (как он сам иногда утверждает), а ради безопасности людей, на которых он смотрит. В его оставшемся глазе столько силы, что она с лихвой компенсирует потерю другого!

Смущенный его испытующим взглядом и легким сарказмом вопроса, я продолжил:

— Сегодня мне приснился очень реальный сон.

— Эротический, я думаю?

— Ну тебя, Карл! Я серьезно!

— А я умираю с голоду. Обожди немного, иначе тебе придется произносить свою речь перед мертвой аудиторией!

Он исчез в кухне и вновь появился через несколько минут с бутылкой морковного сока в левой руке и с огромным сэндвичем — разрезанной пополам булкой с арахисовым маслом, салями, сыром и салатом — в правой. Под мышкой он нес свежевымытую морковку, завернутую в салфетку. Морковь он просто обожал.

— Валяй, излагай, — разрешил Наконец Карл. Его любимый пуф затрещал под натиском двухсот сорока фунтов* (109 кг.) живого веса.

Прохаживаясь взад и вперед, я рассказал ему о фантастической свободе, которую ощутил всего семь часов назад. Угловатое лицо Карла оставалось невозмутимым, но когда я закончил, он расплылся в широкой насмешливой улыбке.

— Ну что ж,;— захихикал он. — Теперь я понимаю, почему тебе так не хотелось просыпаться. Когда снится такой лестный сон!..

Я медленно покачал головой.

— Не может быть, чтобы этот сон родился в моей собственной голове, голове Джона Лейка. Ну правда, Карл! Откуда взялись все эти новые термины и подробности? Я даже в сознательном состоянии не могу себе такое представить, не говоря уже о снах.

— Хорошо, Джон. Допустим, это был классический сон-желание Джона Лейка, живущего в 2150 году, исправить искалеченного Джона Лейка 1976 года. В конце концов, именно так сказала приснившаяся тебе девушка Лия, разве нет?

Кстати, тебе не пришло в голову спросить у тамошнего омпьютера, как им удалось построить такую утопию всего

сто семьдесят с чем-то лет? Как им удалось победить человеческое соперничество, конфликты, недоверие, ненависть, перенаселение, загрязнение, невежество, колоссальный эгоизм и начать жить в согласии, любви и мудрости? Тебе не пришло в голову задать ему такой вопрос, Джон? Было бы любопытно узнать этот секрет, — засмеялся Карл. — Может, нам изменить тему нашей диссертации? Усыпим тебя на недельку-другую, и твоя СИ напишет ее за нас!

— Давай серьезно, Карл. Я как раз и задал некоторые из этих вопросов. Служба Информации сказала, что наше общество, которое он назвал микро-обществом, умерло около 2000 года вместе с другими микро-обществами Земли из-за полной неспособности достичь согласия.

— Значит, кончился мир, — переиначил Карл, — не всхлипом, а взрывом*.

— Нет, СИ рассказывала о факторах, которые в течение долгого времени влияли на микро-общество и в итоге привели к его разрушению. Это не в один день случилось.

Тут мне в голову пришла еще одна мысль, которую я неуверенно высказал:

— Черт побери, этот процесс уже начался! СИ сказала, что Макро-общество 2150 года начало зарождаться еще в семидесятые годы нашего века. Теперь все понятно, Карл!

— Замечательно, — съязвил Карл. — Теперь мы все время должны быть начеку. И как это все должно произойти?

— Не знаю, Карл. Что было вначале — курица или яйцо? Как бы там ни было, где-то эта цепь оборвалась, потому что у них в 2150 году не такие теории человеческого поведения, как у нас в семьдесят шестом.

* См.: Томас Стернз Элиот. Полые люди (1925).

 

СИ отвергла нашу теорию о том, что человеческое поведение полностью формируется в первые несколько лет жизни ребенка. Он согласился с тем, что неправильное питание или недостаточная интеллектуальная, эмоциональная и физическая стимуляция могут нанести огромный вред, который в соединении с нашей ограниченной системой убеждений может помешать дальнейшему развитию ребенка. Однако СИ также добавила, что все наше раздражение и страхи,вызванные неправильным обращением в детстве, все равно можно перебороть и переделать с помощью — цитирую — «системы убеждений, которую мы применяем повсеместно». Мы не настолько зависим от своего воспитания, как нам бы хотелось! Мы можем быть такими, какими хотим быть, если верим, что этого состояния можно добиться, и готовы приложить достаточные усилия для того, чтобы провести свои идеи в жизнь, — объяснил я. Карл присвистнул:

— Это очень серьезное заявление, Джон, и очень серьезный сон.

— Это еще не все, Карл, — продолжил я, желая проверить другую полученную мною информацию. — Служба Информации называет нас, людей семидесятых, микро-людьми. Она говорит, что мы смотрим на жизнь как бы через микроскоп, делая из мухи слона и совершенно не подозревая об объединяющих, гармонизирующих макрокосмических реалиях, которые лежат за пределами наших ограниченных взглядов.

— Микро-люди, хм... — начал вслух мыслить Карл. — А эти, значит, реалии находятся прямо у нас под носом, но мы не в состоянии их увидеть?

Я обрадовался, что Карл Наконец заинтересовался философией «будущего», которую изложила мне СИ:

— Я бы не сказал, что мы не в состоянии, Карл. Скорее, У нас шоры на глазах. Мы зашориваем глаза лошади, чтобы °на не видела полностью все происходящее и не боялась того, что открылось бы иначе ее взору. Так же поступаем Мы и с собой. Мы себя зашориваем и осуждаем все то, что

е похоже на привычное. Нам остается только очень ограниченный, микроскопический, но очень удобный и безопасный д реальности вместо широкого, более смелого Макрокос-ического видения себя, других и Вселенной.

— Из того, что ты сказал, Джон, можно сделать вывод, о микро-человек — это нормальный среднестатистический человек семидесятых, вроде нас с тобой.

— Думаю, что так и есть. Карл продолжил:

— Этот подход поддерживает теорию о том, что психические болезни находятся в прямой зависимости от того, насколько мы отчуждены от своих соплеменников. Ведь шоры отделяют нас от других людей, так сказать, защищают нас от того, чего мы боимся. Вот как! — воскликнул Карл, довольный своими выводами. — Нас сводит с ума своя же защита от окружающего мира! Скажи мне, о великий сновидец, а какова религия будущего?

— Насколько я понимаю, Карл, это не религия в нашем понимании этого слова — множество церквей, где люди поклоняются какому-то всемогущему осуждающему Богу, который смотрит на нас с небес и грозит пальцем, а то и поражает молнией тех, кто сбился с пути истинного. Это скорее образ жизни, — объяснил я. — Они называют это Макрофилософией, и, как я понимаю, она объединяет в себе самые важные положения даосизма Лао-цзы, буддизма Сиддхарты Гаутамы и христианства Иисуса из Назарета.

— Замечательно! Самое мистическое из всего, что нам не под силу понять. Как же они делают из людей таких великих мистических философов, которые способны понять эту Макро-философию? — саркастически спросил Карл.

— Вот тут-то и начинается Макро-общество. Видишь ли, основной метафизический постулат Макро-философии заключается в том, что все в мире есть одно совершенное, Макрокосмическое, неделимое целое. Это все та же древняя идеалистическая концепция о том, что мир — это единый Вселенский Разум. С той только разницей, что в 2150 году, если верить СИ, они не только говорят об этой философии, но и живут ею, организуют свое общество жизнь в соответствии с ее главным постулатом.

Карл хотел перебить меня, но я, подняв руку, остановил его:

— Очевидно, что Макро-общество не было бы возможным, если бы люди не принимали основного постулата Макро-философии о том, что все едино. Поэтому в Макро-обществе люди обучаются этой Макро-позиции с детства. Что позволяет им реально следовать заповеди Иисуса о любви к ближнему своему.

— Господи! Джон, человек — это животное. Мы можем обусловить, стимулировать, запрограммировать любой тип поведения, но мы не можем изменить своих базовых животных инстинктов. Мы не можем наплодить целое поколение маленьких Иисусов!

— Это правда, Карл, — сказал я примирительно. — Они не будут с тобой спорить. СИ неоднократно повторяла, что Макро-общество не могло существовать, пока практически не исчез микро-человек со своими ограниченными взглядами и ценностями. Микро-человек — это животное, потому что он считает себя животным. Это самоисполняющееся пророчество, Карл. Мы становимся теми, кем себя считаем. Наши убеждения ограничивают наше существование коротким промежутком времени между рождением и смертью наших физических тел и ставят наш внутренний мир в зависимость от генетической наследственности и влияния нашего окружения.

А Макро-человек не считает себя животным. Он понимает, что каждой своей мыслью он оказывает влияние на свой внутренний мир. Он знает, что каждая его клетка отвечает на сигналы его мысли, делая его таким, каким он верит, что может стать. Макро-человек знает, что он не жертва обстоятельств, а творе своей собственной судьбы, создатель своей собственной реальности. Он знает, что в его жизни происходит только то, что он сам выбрал для своего развития и... Подожди секунду, — остановил меня Карл взмахом Руки. —. Могу я спросить, что такое Макро-человек? Это то же самое, что человек 2150 года?

Нет, я думаю, так сказать нельзя. Человек становится макро эмоционально и духовно, когда начинает заботиться о своем ближнем, когда ломает барьеры предрассудков и страхов, отделяющие одного человека от другого. Человек — Джон, ты уверен, что мы все в конце концов оправимся от амнезии и поймем, что наше истинное «Я» — Бог или то, что ты называешь Макро-сущностью?

— Ну, мистики уже много сотен лет говорят об этом. — И ты действительно веришь в эту философию? — спросил Карл. Он посмотрел на меня озабоченно и добавил:

— Давай будем практичными, Джон: если ты веришь в реинкарнацию, астральные тела, путешествия во времени, как ты собираешься быть социальным психологом? Наши профессора никогда не примут этих безумных идей.

— Хорошо, я отвечу на твои вопросы, — сказал я и опять начал ходить по комнате туда-сюда. — Во-первых, основные положения Макро-философии не новы для меня, они всегда мне импонировали. Микро-философия всегда казалась мне немного непрактичной. Теперь я считаю, что Макро-философия, по сути, — самая практичная из всех философий, о которых я знаю.

Что же касается социальной психологии, то я не отрицаю правильность микро-взгляда о том, что человек — это высокоразвитое животное, мыслящее символами, чей характер определяется наследственностью и окружением. Но я не собираюсь отрицать и Макро-измерение, которое включает в себя микро-измерение, плюс концепции души, кармы и реинкарнации, и высшую макрокосмическую истину о том, что все существующее в мире — это единый неделимый мировой разум.

Я согласен с точкой зрения моих профессоров и коллег — сторонников бихевиоризма, — что нельзя быть настоящим ученым и верить в Макро-философию. Поэтому, если они узнают, что я хотя бы просто обдумываю правильность таких концепций, мне, по их мнению, уже не быть социальным психологом. Я буду сумасшедшим мистиком, который не может отличить галлюцинации от реальности.

- Но, - сказал Карп — не обязательно же всем вокруг рассказывать, что ты увлекся идеями вроде реинкарнации или Макро-философии, что ты уже почти целых три года грызешь книгу за книгой, ни разу не взяв отпуска. Не удивительно, что тебе приснился сон, уводящий от действительности.

— Теперь ты утверждаешь, что мне приснился этот сон из-за того, что я перетрудился и у меня нервное расстройство. Поэтому ты назначишь мне психотерапию, но только если я буду держать язык за зубами и никому не буду рассказывать о своих безумных идеях.

—Джон, поставь себя на мое место, — жалобно произнес Карл. — Только представь себе, что я пришел бы к тебе и наплел все то, что ты мне сегодня рассказал, и добавил бы, что все эти идеи пришли ко мне во сне прошлой ночью. Скажи честно, Джон, как бы ты это воспринял?

Я не мог не расхохотаться, представив себе, что Карл мог мне так же рассказывать свой сон.

— Ладно, Карл, — сказал я, — твоя взяла. Если б ты ко мне пришел с такой историей, я бы сказал, что у тебя крыша съехала. Но ты всегда был реалистом, а я был мечтателем и философом. Кроме того, я всегда интересовался снами, а ты свои никогда не мог запомнить.

— Ты хочешь сказать, — ответил Карл, — что ты всегда сходил с ума от каких-то дурацких снов. Джон ты скоро заканчиваешь докторскую диссертацию. Нельзя так рисковать. Я буду рад выслушать тебя, что бы ты мне ни говорил, но больше ни с кем это не обсуждай, хорошо?

— Ладно, — ответил я. — Может, ты действительно прав, и это всего лишь безумный сон. Я проверю сегодня эту гипотезу, когда лягу спать.

Вот это правильно, — сказал Карл с облегчением. — Слушай, мне надо идти. У меня встреча с одним моим студентом, а потом свидание с Синди. Если ты будешь спать, когда я вернусь, я не стану тебя будить.

— Да уж, пожалуйста, не буди меня! Я хочу сегодня лечь пораньше и посмотреть, что произойдет. Кстати, — добавил я, - я записал основные подробности своего сна. Я думаю, организационная структура Макро-общества может тебя заинтересовать. Все изложено в записной книжке, которая лежит на моем письменном столе. Если ты не очень поздно придешь, можешь почитать.

— Обязательно, — сказал Карл и ушел.

Начался снег, приглашая меня выйти погулять, и я не смог устоять перед этим искушением. Я ненавижу снег и в то же время люблю его. Поэтому я быстро оделся и пошел проветриться. Моя прогулка закончилась в университетской библиотеке. Там я провел пару часов, разыскивая в книгах подтверждение тому, что мой сон был не просто бегством от реальности, а имел какой-то важный смысл. Однако все мои старания были напрасными.

Приблизительно в полдесятого я лег спать, страстно желая снова увидеть Лию, хотя бы во сне. Пытаясь уснуть, я просматривал записи необычных объяснений СИ об организации Макро-общества и о странной метрической системе времени.

Чем больше я думал об этом, тем больше мне казалось, что Карл прав. Мне доводилось читать о том, как люди строили свой собственный мир, не в силах справиться даже с существующей реальностью. Может быть, мне действительно нужен отпуск.

В каком бы положении я ни лежал, я все равно не мог заснуть.

Около полуночи Карл и Синди тихонько проскользнули в дом. Я повернулся к стене и притворился спящим, не желая вмешиваться.

Вскоре я задремал, но был разбужен приглушенным хихиканьем Синди. Карл шепотом сказал: «Тише, детка». «Черт бы вас подрал!» — подумал я и накрыл голову подушкой.

Несмотря на их громкую возню на кровати, мне, тем не менее, удалось снова уснуть. Вдруг я вскочил на кровати, разбуженный пронзительным визгом Синди.

Они лежали абсолютно голые. Карл покусывал внутреннюю часть ее бедра, такую чувствительную к щекотке.

И они вытворяли такое, зная, что я нахожусь рядом с ними в комнате!

— Черт тебя подери, Карл! — сердито выругался я. — У тебя что, совсем стыда нет?

Карл вздрогнул от неожиданности, а Синди натянула на себя одеяло. Через мгновение его удивление сменилось ухмылкой.

Он сгреб в охапку свою Синди вместе с одеялом и игриво воскликнул:

— Какой стыд, Джон? Мы же тут трахаемся, а не в церкви молимся!

Извинения Синди заглушил мой собственный внутренний голос, который говорил: «Нет ничего нездорового в том, что два человека, которые нравятся друг другу, испытывают радость и смеются, занимаясь любовью. Это естественно. Это правильно. Это полезно».

Затем мое недоразвитое «я», привыкшее все осуждать, начало опровергать эту мысль: «Нет ничего естественного в том, что Карл лежит там голый с женщиной, на которой он даже не думает жениться, равно как и в том, что она лежит голая с ним в его — нет, в нашей! — спальне. Как назвать такую женщину?»

Мой внутренний голос на это ответил: «Ну же, Джон. Она — красивый, умный, заботливый и веселый человек. Ты это знаешь. Нет ничего плохого в том, что они делятся совершенно естественным чувством нежности и любви. Ты бы не стал осуждать их, если бы действительно был таким Умным, каким себя считаешь. Ты был бы счастлив за них».

«Счастлив за них? С чего бы это я был за них счастлив?» — продолжался спор.

«Значит, не был бы? Может быть, ты просто немного завидуешь раскрепощенности и свободе самовыражения Карла». Спор продолжался и Дальше, пока оба эти голоса не затихли, или я не заснул, или и то, и другое. Я проснулся в четвёрг утром в обычное время, не припоминая даже никакого намека на сон.

Январь в Нью-Йорке обычно отвратительно холодный, и этот год не был исключением. С той ночи, когда мне приснился тот странный сон, прошло одиннадцать холодных слякотных дней, за которые я запомнил несколько отдельных фрагментов сновидений, но ни один из них по силе и ясности даже не приближался к моему сну о 2150 годе.

Доказывает ли это теорию Карла о «бегстве от реальности»?

Поначалу мой друг беспокоился обо мне и проводил дома больше времени, чем обычно. Но проходили ночи, больше ничего странного со мной не случалось, и он, очевидно, решил, что это у меня был просто сеанс оздоровительного самовнушения.

Мне же стоило больших трудов не думать постоянно о своем сне. Пока я занимался ежедневными делами, мой ум находился «где-то там». Часть меня задержалась в том необычном мире, и мне хотелось вернуться в него.

Я решил почитать немного о сне и сновидениях. Тепло закутавшись, я по пронизывающему холоду отправился в книжный магазин.

Пробегая по полкам, мой взгляд зацепился за одно слово.

Макро

У меня просто глаза на лоб полезли. Вот она! Светло-коричневая брошюра, которую я видел и раньше. А то слово в названии, которого я не мог вспомнить, было «Макро»! «Надо же, — подумал я. — Толкование сновидений: Макроподход».

Я немедленно купил эту книжку и провел весь вечер, пытаясь найти там что-то общее со своим сном.

В 10:30 я закончил, убежденный, что 2150 год и Лия были реальностью, возможно параллельной или чем-то в этом роде, я не мог сказать ТОЧНО; но тем не менее был уверен в ее существовании где-то в нашей Вселенной, в нашем микрокосме.

 

 Глава 3

Кэрол

 

К моей величайшей радости, я проснулся в библиотеке 2150 года. Значит, я Наконец-то вернулся назад! (Или вперед!) Я услышал приятный женский голос Службы Информации, все еще отвечавший на последний вопрос, который я задал перед тем, как уснуть. Проведя одиннадцать дней в 1976 году, я вернулся в 2150 год всего через несколько секунд после того, как ушел отсюда. Знала ли СИ, что со мной произошло?

— Извини, — перебил я, — ты можешь мне сказать, сколько я уже сплю и что произошло?

Служба Информации с готовностью ответила:

Ты заснул три секунды назад, или приблизительно десять секунд назад по метрическому времени 2150 года. Однако за эти три секунды ты пережил перемещение во времени, которое в 1976 году равняется примерно одиннадцати дням.

— Откуда ты об этом знаешь? — спросил я озадаченно и немного неловко.

Стул, на котором ты сидишь, записывает твои основные психологические изменения. А Лия 7-927 и другие используют этот компьютер, чтобы производить расчеты для твоего перемещения во времени.

— Что означает 7-927? — спросил я.

Когда родилась Лия, она была седьмым ребенком, названным этим именем в Дельте 927.

С моей стороны последовал естественный вопрос:

— Как вы даете детям имена?

У Макро-общества есть тридцать тысяч имен, которые подходят основным структурам, или вибрациям, душ. Когда в Макрообщество попадает новая душа, мы определяем ее вибрационный тип и даем ей имя, которое наиболее близко соответствует этому типу.

Я призадумался, а затем спросил:

— А насколько имя Джон соответствует моему вибрационному типу?

СИ ответила:

Очень хорошо соответствует. Но это имя было тебе дано не случайно. У твоей матери был талант выбирать правильные имена. Она была очень высокоразвитым человеком. В 1976 году вы называете таких людей экстрасенсами.

Поскольку мать умерла, когда я был еще совсем маленьким, я почти ничего не помнил о ней. Я как раз собирался спросить у СИ, откуда она знает о моей матери, когда в комнату ворвалась Лия, красивее, чем я ее помнил по прошлому сну. Прежде чем она успела что-то сказать, я выпалил:

— Почему я так долго не мог сюда вернуться? Я скучал по тебе!

— Мы все время пытались перенести тебя сюда, но твой гнев на Карла не позволил нам это сделать в первую ночь. Затем твоя вера в эту реальность ослабла,, и только теперь нам Наконец удалось вернуть тебя сюда.

— Но как же я мог прожить в 1976 году целых одиннадцать дней, а вернуться сюда всего через три секунды после своего ухода?

— На самом деле ты и не уходил отсюда, Джон. Но я думаю, что понятие времени как симультанной гибкой субъективности пока еще недоступно твоему разуму.

— Кстати, о времени — сколько тебе лет, Лия?

— Хм, — произнесла она, — вот по крайней мере один вопрос, который ты забыл задать СИ. Прежде чем я на него отвечу, скажи мне, как ты сам думаешь.

— Ну, — замялся я, — точно трудно сказать, но где-то от восемнадцати до двадцати пяти. Скажем, двадцать один. Угадал?

— Почти, — ответила она. Потом, повернувшись к экрану СИ, сказала с ехидной улыбкой: — Скажи ему, сколько мне лет.

СИ немедленно ответила:

В твоем понимании времени через три недели и три дня Лии 7-927 будет сорок лет.

— Ты родилась в 2110 году, — воскликнул я, не веря собственным ушам. Глядя на Лию, я бы никогда не сказал, что ей почти сорок. Или, выражаясь Макро-языком — они говорят о годах жизни так же, как мы — об ученых степенях, —у нее уже почти сорок лет.

— Так и есть, — ответила она. — Мы научились останавливать процесс старения. Единственные люди, которые выглядят пожилыми, — это те, кто родился до 2000 года.

— Подожди минутку, — прервал я ее. — Ты хочешь сказать, что есть люди, которым больше ста пятидесяти лет?

— Да. Теоретически люди, достигшие десятого уровня развития, могут жить, сколько хотят, потому что чем глубже их осознание, тем лучше они управляют собственным телом. В отличие от микро-человека, наши высшие Макро-существа могут перемещаться из физических в астральные тела. пребывают в Физических телах, только когда учатся чему-то на Физическом уровне. Наша цель —- полностью освободиться от ограниченного, низковибрационного физического существования.

— Но мне нравится мое физическое тело. Я не хочу от него избавляться, пока оно молодо и доставляет мне больше удовольствия, чем боли, — сказал я недовольно.

— Естественно. Никому не хочется от него избавляться, — ответила Лия. — Мы и живем в физических телах только потому, что нам это нравится. Но, как дети, мы когда-нибудь вырастем, устанем от своих ребяческих игр и начнем искать новые, более приятные переживания. Таким образом, все души неизбежно эволюционируют к высшему осознанию.

— Но я не...

— Я знаю, — перебила меня Лия. — Ты еще к этому не готов. Но ты уже готов пройти первый обучающий курс. Пойдем. Я отвечу на другие твои вопросы по пути в здание нашей Гаммы.

Я не говорил ни слова, пока мы шли по берегу озера, взявшись за руки, и Лия не нарушала моего молчания. Я обдумывал то, что СИ рассказала мне об общественной структуре Макро-общества.

— Мне кажется, — сказал я, — что ваше общество слишком регламентировано и структурировано, если каждый должен учиться первые тридцать лет своей жизни и жить в «ученических» Альфе, Бете и Гамме. Одна из проблем 1970-х заключается в том, что молодых людей в индустриальных обществах слишком долго держат в учащихся, делая их «непродуктивными» членами общества.

— Да, это правда. Но наши учащиеся учатся жить продуктивно и получать от жизни удовлетворение. Они не тратят времени на запоминание ненужных фактов и изучение бесполезного материала, который они вскоре забудут, потому что не смогут применить его практически. Ярким примером подобной траты времени может быть запоминание исторических и географических подробностей. Или вспомни любовь твоего общества к изучению иностранных языков, алгебры и геометрии, которыми большинство людей никогда не пользуется в жизни... Мы поняли, — продолжала Лия, — что для того, чтобы выжить, мы должны очистить свою жизнь от несущественной информации и избавиться от разделения микро-общества на обособленные группы: семьи, экономические классы, религии, расы, национальности, языковые и культурные общины.

— Это я и подразумевал под жесткой регламентацией, — сказал я. — Она ограничивает нашу свободу!

— Ты имеешь в виду, — ответила Лия, — свободу отделиться от других и чувствовать свое превосходство над ними? Свободу быть эгоистом и ценить собственное благополучие больше, чем благополучие других? Свободу соперничать, воевать и уничтожать других? Свободу загрязнять окружающую среду, портить ее вследствие чрезмерного потребления и перенаселения?

Она испытующе посмотрела на меня, а затем продолжила:

— Видишь ли, Джон, для того чтобы выжить на этой планете в этих телах, мы должны были научиться взаимной поддержке и сотрудничеству, а это означало отказ от микро-свобод. Может быть, тебе и кажется, что наше общество слишком регламентировано, но мы счастливо живем в нем и следим, чтобы люди имели ту свободу, которую ваше микро-общество никогда не могло вам обеспечить. Свободу от страхов, болезней, голода, одиночества, разочарования и ненависти к самому себе.

— Если оно может все это вам обеспечить, я хотел бы посмотреть, как у него это получается!

Был прекрасный солнечный день. Мы шли по чудесному парку, полному тенистых деревьев, рядом сверкало чистое голубое озеро, дул легкий прохладный ветерок.

— Кто же выполняет всю грязную работу для того, чтобы поддерживать этот рай в чистоте и порядке?

— Сервомеханизмы, — ответила Лия. — То, что вы бы назвали «роботами». Они делают всю монотонную скучную работу. Однако сельскохозяйственным трудом занимаются и сами люди. Видеть, как из земли прорастают ростки, — радость для многих из нас. Мы делаем только ту работу, от которой получаем удовольствие, поэтому некоторые из нас работают в садах.

Мы подошли к огромному жилому корпусу, и Лия сообщила мне, что это здание «ученической» Гаммы, в котором я буду жить.

— Я познакомлю тебя с твоей Альфа-партнершей, — сказала Лия, — а мне нужно вернуться к своей работе. Ты узнаешь все о мире 2150 года, а потом тебе самому решать, хочешь ли ты продолжать свое духовное развитие для того, чтобы тут остаться.

— Подожди минутку, — остановился я. — Ты хочешь сказать, что я буду жить в Альфе и делить комнату с какой-то другой девушкой?

— Конечно, Джон. Если ты хочешь научиться жить в нашем Макро-обществе, то должен попробовать это на себе.

— Да, но я думал, что буду жить с тобой, — возразил я.

— Ты не можешь жить со мной, пока не достигнешь по крайней мере седьмого уровня развития и не закончишь десятую ученическую триаду.

— Боже мой! — ужаснулся я. — Но на это же уйдут годы, Лия!

Лия засмеялась:

— Сейчас ты познакомишься с Кэрол, своей Альфа-партнершей. Я уверена, скоро ты будешь радоваться тому, что следующие несколько лет будешь спать с ней в одной кровати.

— Но... но, — лепетал я, — ты шутишь. Я тебя люблю.. Я не хочу спать с какой-то другой женщиной.

— Любовь, — ответила Лия, — определяется уровнем развития осознания человека. На микро-уровне любовь — это невротическая зависимость от другого человека, характеризующаяся собственнической ревностью.

— Замечательно, — проворчал я. — Классическое оправдание свободной любви, она же беспорядочные половые связи.

— В отличие от вашего микро-общества, — ответила Лия, — мы под словом «секс» больше не подразумеваем нечто грязное и развратное. К твоему сведению, мы можем ощущать намного больше, чем просто оргазм. И для этого нам не нужен другой человек в качестве сексуального объекта.

Но, пожалуйста, Джон, узнай нас получше прежде, чем делать вывод, что мы — моральные уроды. Постарайся отнестись к нам объективно и непредвзято, как если бы ты проводил научное исследование. Итак, ты готов к встрече со своей Альфа-партнершей?

Я был так занят нашим разговором, что не заметил, как мы оказались внутри здания, прошли мимо нескольких детей, быстро поднялись на седьмой этаж и вошли в большой зал со стеклянными стенами. Его освещали как солнечный свет снаружи, так и электрический, как бы распределенный по всему потолку. Мы повернули за угол, прошли по внутреннему коридору и теперь стояли перед большой голубой дверью. Кстати, у всех дверей, мимо которых мы проходили, был такой же цвет «электрик», а все стены были окрашены в приятный оттенок зеленого. Я вспомнил, что мы находимся на седьмом этаже, где должна быть седьмая триада ученической Беты, и что цвет седьмого уровня — зеленый.

Чтобы потянуть время и не отвечать на вопрос Лии о том, готов ли я к встрече со своей Альфа-партнершей, я спросил о голубых дверях.

— Голубой — цвет восьмого уровня, — ответила Лия, — а седьмой уровень — путь к восьмому, поэтому все двери на седьмом уровне — голубые. Конечно, это уровни ученических триад, которые абсолютно не похожи на уровни развития осознания, но у них те же цвета.

— А сами цвета имеют какое-то значение? Лия интригующе улыбнулась и сказала:

— Кэрол с удовольствием тебе все об этом расскажет.

Я вздрогнул, когда дверь, перед которой мы стояли, тихо открылась сама собой. Чувствуя мое удивление, Лия указала мне на кнопку рядом с дверью и сказала:

— Многие из нас используют Макро-способность психокинеза, или сокращенно ПК, чтобы активировать электрические схемы. А тебе придется нажимать на кнопки, пока не разовьешь в себе ПК.

Я хотел обдумать то, что сказала Лия, но необычная комната, в которой мы оказались, приковала к себе мое внимание.

Мы вошли в огромную общую комнату Альфы, футов тридцать на девяносто *, устланную пышным ковром. Трехмерные фрески на стенах изображали пейзажи так реалистично, что мне казалось, будто я вижу их через окно, а не смотрю на произведение искусства.

______________*Примерно 9 на 27 м.

Отсутствие мебели усиливало ощущение того, что я нахожусь на открытом воздухе. Единственной мебелью в этой гигантской комнате были десять огромных приспособлений для сидения (иначе и не скажешь), которые стояли по кругу в одном углу комнаты. Пятиметровый потолок был залит светом из какого-то скрытого источника, очень похожим на солнечный. Я никогда раньше не видел такого натурального освещения. Видя, что в комнате никого нет, я вспомнил, что с тех пор, как поднялись на седьмой этаж, мы не встретили ни души.

— А где люди? — спросил я.

— В такой погожий день, — ответила Лия, — все обычно находятся на свежем воздухе. Мы не заточаем учащихся в душные аудитории, как в вашем обществе.

Тут открылась дверь в конце комнаты и в нее вбежала молодая девушка. Это и была Кэрол. На ней была универсальная короткая туника, и она, в отличие от нас с Лией, обутых в обтягивающие сапожки, ходила босиком.

Кэрол положила ладонь правой руки на лицо Лии. Лия ответила ей тем же. Они смотрели друг другу в глаза так долго, что я почувствовал себя неловко. Затем, ни слова не говоря, Кэрол дотронулась до моего лица и молча, но с улыбкой устремила взгляд на меня. Мне казалось, что я тону в ее прекрасных карих глазах. Лицо ее было необыкновенной красоты — я такой не видел никогда в жизни. Я с неохотой отвел глаза и увидел чудесно сложенное тело. Но какое — Кэрол была моего роста, а во мне-то шесть футов и три дюйма*!

* 1,90 м.

 

 

Глава 4

 

Альфа-партнеры

 

Я даже не заметил, как Лия исчезла и мы с Кэрол остались наедине. Почему я так нервничал? С Лией у меня такого не было. Что же было такого в Кэрол, что заставляло меня чувствовать себя неуклюжим подростком на первом свидании?

Вдруг я вспомнил, что Кэрол тоже может телепатически читать мои мысли. Я начал краснеть. Отчаянно пытаясь не думать ни о чем постыдном, я все равно не мог отогнать мысли о ее прекрасном теле, формы которого только подчеркивала облегающая розовая туника.

— Ты открываешь для себя, — сказала Кэрол, — что невозможно перестать думать о чем-то, просто заставляя себя не думать об этом. Вообще-то, чем больше ты пытаешься не думать о моем теле, тем больше ты думаешь о нем.

Я сдавленно пробормотал:

— Извини м-меня.

— Не нужно извиняться. Было бы очень жаль, если бы ты не оценил красоту наших тел! — С этими словами Кэрол дернула за верхний край туники, и та упала на пол, оставляя девушку совершенно обнаженной.

— Кэрол! — воскликнул я, тяжело дыша.

— Пожалуйста, Джон, не стесняйся. Хорошенько рассмотри мое тело, — сказала она. Как будто я мог смотреть на что-то другое!

— Я знаю, это сложно для тебя, и ты смущен. То, что твой знак Зодиака — Дева, — только усугубляет твое ощущение сексуальной вины, характерное для двадцатого века,

поэтому надо разобраться с этими страхами прямо сейчас, чтобы ты мог спокойно жить в Альфе двадцать второго века. Совместное купание должно быть отличным началом для Девы.

— Так, значит, ты веришь в астрологию? — я нашел безопасную тему для разговора, чтобы побороть свое стеснение.

— Мы верим в то, что она влияет на наш характер, но не определяет его. Так вот, купание...— Она взяла меня за руку, и мы вошли в самую большую спальню, какую я когда-либо видел.

В одном углу стояла огромная, но низкая тахта. В другом углу был настоящий бассейн! В центре комнаты, перед большущим телеэкраном, лежала пара мягких овальных подушек. Кэрол подвела меня к бассейну и, отпустив мою руку, мягко скользнула в воду.

Мое новое, более развитое и смелое «я» победило стеснение, я быстро сбросил тунику и оказался в воде рядом с Кэрол. Вода была очень теплой и чистой. Я почувствовал, что дно углублялось к концу бассейна, и сразу же пошел туда, где глубина была побольше моего роста. Кэрол, видимо, использовала силу своего ПК, потому что тотчас, как по команде, из пола возникли матовые пластиковые перегородки, окружившие весь бассейн.

— Теперь, — сказала она, повернувшись ко мне, — мы можем плескаться здесь, сколько нашей душе угодно. Давай помоем друг друга!

С этими словами Кэрол продемонстрировала мне еще одну возможность ПК: пол под нами начал медленно подниматься, и вскоре вода едва закрывала наши колени.

Я чувствовал себя очень голым.

В стене бассейна открылось отверстие, из которого выскочили два шланга. В одном оказалась блестящая пена для мытья, а в другом — теплая вода. Кэрол предложила мне растянуться на подушке, которая откуда-то появилась в мел кой части бассейна. Затем она начала поливать меня водой из одного шланга и мылить пеной из другого.

Она тщательно намылила каждый кусочек моего тела. Я снова попытался не думать и не чувствовать сексуального возбуждения, но все это закончилось ужасной эрекцией!

Пока руки Кэрол скользили по мне, ее мягкий голос рассказывал о том, как ей приятно купаться со своим Альфа-партнером. Она восхищалась моими плечами, моим крепким брюшным прессом. Когда дошло до замечаний о красоте моего пениса и его удивительной плотности, я не выдержал и прервал свое долгое молчание.

— Ради Бога, Кэрол, помоги мне, — умолял я, — я не хочу сексуального возбуждения.

— А почему нет? — быстро спросила Кэрол.

— Потому что, — неуклюже признался я, — чувствую себя, как ребенок, который не может себя контролировать. Кроме того, я не хочу изменять Лии.

— Не волнуйся о Лии, она на девятом уровне, — сказала Кэрол таким успокаивающим тоном, словно это сообщение автоматически снимало мою проблему. — Я хочу сказать, — продолжала она, — что Лия настолько самодостаточна, что не ощущает невротической потребности обладать какой-то частью твоего тела, а потому она не обидится и не будет ревновать, что бы ты ни делал.

— Но я не...

Кэрол прервала меня:

— Лия попросила меня сделать все, что в моих силах, чтобы помочь тебе, и в особенности излечить тебя от сексуального невроза.

— Нет у меня никакого невроза! — яростно защищался я. — Я абсолютно нормален!

— Может быть, так и есть по нормам 1976 года, — спокойно ответила Кэрол, — но для Альфы двадцать второго века ненормально чувствовать стеснение или конфликт с самим собой из-за совершенно адекватного здорового наслаждения нашими прекрасными телами.

— Но, — оправдывался я, — в 1976 году я не принимаю ванны с девушками, с которыми познакомился всего пять минут назад.

Пока мы так разговаривали, Кэрол закончила меня мылить и начала поливать водой из шланга. Затем она вручила мне «мыльный» шланг, подняла руки над головой и начала медленно поворачиваться, соблазнительно подставляя мне то одну, то другую часть своего прекрасного тела. Я глубоко вздохнул и начал осторожно покрывать ее тело пеной, держа шланг в обеих руках.

Кэрол шаловливо улыбнулась:

— Я не так тебя мыла, Джон. Ты все еще боишься потерять контроль над собой, если прикоснешься ко мне?

— А, чертовка! — не выдержал я и начал с ожесточением растирать мыльную пену по мягкой атласной коже.

— Скорее не чертовка, — ответила Кэрол, смеясь, — а богиня в понимании человека XX века!

Она была права. Я почувствовал, как мое осуждающее, исполненное вины «я» испуганно грозит мне пальцем. Оно ограниченно, плоско и неестественно, как фигурка, нарисованная мелом на доске. Я стер его из своего сознания и начал наслаждаться воистину божественным ощущением. Я намылил свою богиню пеной, а затем обеими руками исследовал каждую ложбинку и выпуклость ее восхитительного тела. Я не торопился и провел бы в бассейне весь день, если бы Кэрол через некоторое время снова не опустила дно, полностью окунув нас в воду. После недолгого плескания и шутливой борьбы в воде Кэрол вывела меня из бассейна. Затем, понажимав своим ПК еще какие-то невидимые мне кнопки, она убрала пластиковую перегородку, слила воду из бассейна и залила в него свежую. Потоки теплого воздуха высушили наши тела, Кэрол взяла меня за руку, мы направились к огромному ложу в другом углу комнаты и с разбега плюхнулись на него.

Следующий час я предавался радости физического и эментального союза с Кэрол.

 

К концу этого часа я узнал, что половая близость — разумеется, если это еще и эментальная близость, — может открыть двум людям такое единение, о котором я раньше и не подозревал.

Когда мы лежали в объятиях друг друга, я рассказал Кэрол о своем чувстве вины и страха перед беременностью. Я сказал ей, что еще со школы не могу расслабиться и полностью наслаждаться половой близостью. Говоря о своей вине перед Валери, я вновь пережил неприятный эпизод юношеских лет, когда оте гневно упрекал меня в «животном эгоизме». Выслушав меня, Кэрол сказала, что ни одна женщина в Макро-обществе не может родить ребенка без специальной эментальной подготовки. Но даже тогда требуется разрешение Дельтара.

Я не очень-то понял ее объяснения о том, как была изменена физиология женщин, но теперь ни у одной из них вообще не было менструаций, если только она не хотела иметь детей. Тем не менее я сразу же подумал, как понравилось бы это большинству женщин и мужчин двадцатого столетия!

Я также узнал, что в Макро-обществе только самым его лучшим (физически, эментально и духовно) членам разрешают иметь детей. Они ограничили рождаемость так, чтобы ученики составляли около 10 процентов всего населения. Осознав, какое малое количество женщин должно иметь возможность родить ребенка, я был шокирован.

— Кэрол, — спросил я, — ты что, серьезно считаешь, что отказывать девяти людям из каждого десятка в праве стать родителями — это справедливо?

— Справедливо? — переспросила Кэрол и рассмеялась. — Я и забыла, что ты из девятьсот семидесятых, Джон. Рождение и воспитание потомства было самым тяжелым испытанием, которому подвергалась женщина. Теперь это не обязательно. Эгоистичная уверенность супружеских пар в том, что миру нужны их маленькие копии, — это еще один признак ограниченности микро-человека.

Это заявление шокировало меня еще больше.

— Я изучала историю микро-людей, — продолжала Кэрол. — В течение сотен тысяч лет любой мог иметь детей, и с детьми обращались как с имуществом. В двадцатом веке в вашей стране уже нельзя было заставить малолетних детей работать, поэтому в них перестали нуждаться. Культ наркотиков и молодежные бунты — это отчасти результат того, что микро-люди бездумно производили на свет больше детей, чем были готовы достойно воспитать.

— И ваше решение этой проблемы, — сказал я, —лишить девяносто процентов населения права стать родителями.

— Ах, Джон, — покачала головой Кэрол и грустно улыбнулась, — ты не понимаешь. Любой может иметь детей, если он подготовит себя к этому. Некоторым требуется для этого несколько жизней, но мы не ограничены одной жизнью, как полагали микро-общества. Девизом микро-человека было: «Жизнь дается один раз, поэтому ешь, пей и гадь вокруг себя, ведь завтра ты умрешь». И, конечно, этот неистовый эгоизм разрушал не только микро-человечество, но и всю планету.

Я не мог не признать, что к 1976 году мы серьезно загрязнили большинство своих озер и рек и начали загаживать уже и океаны. Поэтому мне было интересно, насколько ухудшилось состояние окружающей среды за промежуток между моим «временем» и «временем» Кэрол.

Прочитав мою мысль, она на мгновение замолчала и ее глаза погрустнели, как будто она вспомнила что-то неприятное. Затем продолжила:

— Вы загрязняли океаны, воздух и почву, пока почти вся и сухопутная, и водная флора и фауна не вымерли. Вы создали на земле географический дисбаланс, который вызвал такие разрушительные землетрясения и наводнения, что если ты посмотришь на карту сегодняшнего мира, то не узнаешь его.

— Зато, — сказал я спокойно (масштаб этой катастрофы еще не дошел до моего сознания), — наверное, это решило проблему перенаселения. Каково население мира в 2150 году?

• — Около 303 миллионов, — сказала Кэрол. — На Земле жило бы намного больше людей, несмотря на катаклизмы, если бы микро-люди начали сотрудничать и помогать друг другу. К сожалению, они только усугубляли традиционные разделения на национальности, расы, религии, языки, образовательные и социально-экономические уровни и боролись за резко уменьшающиеся ресурсы своей опустошенной планеты.

— Микро-люди вымерли, как динозавры и мамонты? — спросил я.

— Почти, — ответила Кэрол. — Сейчас осталось в живых только три миллиона микро-существ, и они все живут на одном острове, который мы называем Микро-островом. Те, кто устает от жизни в нашем Макро-обществе, могут переехать на Микро-остров и жить в себялюбии и в страхе, что их микро-соседи могут напасть на них. В общем, так, как жило ваше общество в двадцатом веке.

— Ты хочешь сказать, что ваше Макро-общество держит три миллиона заключенных на острове?

Кэрол покачала головой:

— Никто не обязан жить на Микро-острове, если он хочет остаться в Макро-обществе и согласен жить по нашим Макро-законам. Пойми, каждый человек, который живет на Микро-острове, сам выбрал, где ему жить.

— Даже дети? — спросил я.

— Да, — кивнула Кэрол. — Мы знаем, что каждый ребенок перед своим рождением выбирает себе родителей и среду, в которой будет жить.

— Ты хочешь сказать, — уточнил я, — что тоже веришь в реинкарнацию?

— Конечно, — ответила она, — мы все верим. Так же, как исследование Земли доказало теорию о том, что она шарообразна, исследование разума доказало теорию реинкарнации.

Изучая подсознательный разум, мы открыли существование души, помнящей о прошлых жизнях на этой планете и даже вообще в других измерениях. Мы узнали, что первые человеческие души, прибывшие на Землю, вошли в тела различных животных и оказались в этой животной плоти как бы в западне. Другие человеческие души решили помочь своим собратьям выбраться из ловушки животной жизни.

Для этого они зависали над телами обезьян и с помощью своих Макро-способностей изменяли функционирование их желез внутренней секреции. Так начался процесс эволюции. Примерно в одно и то же время в разных частях света возникло пять человеческих рас — черная, коричневая, красная, желтая и белая. Когда эти обезьяны достигли такого уровня развития, что внешне стали похожи на человека, человеческие души начали использовать их как физическую оболочку, в которой они могли жить на физическом плане. Человеческие тела были необходимы и для тех душ, которые оказались в ловушке животной плоти.

— А еще остались человеческие души, живущие в животной плоти? — спросил я. — Могу я встретить в той моей жизни, в 1976 году, человеческую душу, сидящую за решеткой в каком-нибудь зоопарке?

Кэрол удивил мой вопрос.

— Нет. Не совсем. У душ тоже существует эволюция, и некоторые почти человеческие души могут все еще воплощаться в других формах жизни. Некоторые из них обладают ментальными силами, превосходящими кое в чем человеческие. Но все по-настоящему человеческие души, попавшиеся в животную плоть, могли перейти в человеческие тела еще в доисторические времена. Но и там они были в ловушке.

— Что-то я не очень понимаю, — сказал я.

— Видишь ли, в человеческих телах большинство душ могли иметь понятие только о таком наслаждении, которое ограничено физическим существованием. Боясь потерять эти свои мелкие удовольствия, они стали жертвами своих собственных желаний, своей собственной ограниченной перспективы и продолжали реинкарнировать снова и скова. Пытаясь обмануть закон кармы, они постарались забыть о своем прошлом. Они жили в какой-то иллюзорной амнезии.

— Я знаком с понятием кармы, — сказал я. — Как я понимаю, это то же самое, что христианское «Что посеешь, то и пожнешь». Правильно?

— По сути, да, — ответила Кэрол и пояснила: — Видишь ли, карма отражает Макро-истину о том, что все в мире едино, а поэтому все, что мы делаем другим людям, мы делаем и себе. Разумеется, это не совсем понятно ограниченному микро-разуму, поэтому души ищут приюта в микро-жизнях, пытаясь избежать болезненных последствий собственных прошлых мыслей и действий. Это я и назвала иллюзорной амнезией.

С чисто микрокосмической точки зрения, кармы не существует, потому что микро-люди отказываются ее признавать. С точки зрения среднего уровня духовного развития, карма — это логическое объяснение человеческих удач и бед. Люди считают ее реальной, а поэтому она и в действительности существует как элемент причинно-следственных связей в непрерывном потоке времени.

С более высокой макрокосмической точки зрения, прошлое, настоящее и будущее — одновременны и едины, а карма считается реальным элементом лишь ограниченного видения времени. В широкой же перспективе удачи и неудачи рассматриваются не как причины и следствия, а как возможности изучить особые уроки, специально выбранные каждой душой для ее развития.

— Подожди-ка, — перебил я. — Давай вернемся немного назад. Ты сказала, что некоторые души, забивают о своем прошлом, пытаясь избежать последствий своих собственных действий и мыслей. При чем тут мысли?

— Видишь ли, мысли материальны, а поэтому так же важны, как и действия, — ответила Кэрол. — Твой образ

мышления определяет, какой ты человек, и оказывает сильное влияние на окружающий тебя мир.

— Ты имеешь в виду, — сказал я, — если я ограблю или убью кого-нибудь или буду кого-нибудь ненавидеть, это в конечном счете вернется ко мне?

— Абсолютно верно, — ответила она. — Но это еще не все, а только половина, потому что если ты будешь терпимым и добрым к другим людям, если ты будешь им помогать, это тоже вернется к тебе.

Иисус, великий Макро-философ, говорил: «Какою мерою мерите, такою и вам будут мерить». Это то же самое, что «золотое правило»: обращайся с другими так, как ты бы хотел, чтобы они обращались с тобой. Для Макро-мировоззрения это истина, а для микро — нет.

Еще одно проявление закона кармы — третий закон Ньютона: «Действию всегда есть равное и противоположное противодействие». Так вот, это противодействие накапливается по мере наших реинкарнаций, и единственный способ избежать последствий — начать применять Макро-перспективу на практике.

— Я не уверен, что все понял, — засомневался я.

— Я хочу сказать, Джон, что любой жизненный опыт подчинен одному закону, но как ты его видишь и истолковываешь — это зависит от широты твоей перспективы.

В Макро-перспективе видно, что твое сознательное намерение оказывает воздействие на каждую клетку твоего тела и на мир, который тебя окружает. Ты, и только ты отвечаешь за свою жизнь и за все, что в ней происходит. В вашу культуру девятьсот семидесятых годов вскоре придет эта великая истина — самая радостная, обнадеживающая и воодушевляющая философия из всех существующих. Мы не жертвы обстоятельств, а творцы своих жизней. Наши сознательные мысли создают образы наших жизней, наших «я» и наших чувств, а наше бессознательное реализует эти образы в полном соответствии с нашей сознательной верой. Закон неизменно действует во всех жизнях, которые, мы приживаем. Мы просто по-разному интерпретируем его в зависимости от нашего уровня духовного развития в каждой отдельной жизни.

— Но если все мы реинкарнировали много раз, — спросил я, — почему тогда мы не помним свои прошлые жизни? Ты хочешь сказать: потому, что мы не хотим их помнить?

— Совершенно верно, — ответила Кэрол. — Люди забывают свои прошлые жизни, потому что не хотят помнить о своих отвратительных эгоистичных действиях. Ведь такие воспоминания не позволили бы им гордиться собой и ощущать превосходство над другими людьми. Мы можем гордиться собой, только забыв о своих неудачах в прошлом. Но тот, кто забыл о своем прошлом, обречен повторять его. Пока человеческие души отрицают, что ум несет ответственность за весь человеческий опыт, люди снова и снова будут повторять одни и те же эгоистичные действия, приводящие к болезненным последствиям. Чтобы облегчить процесс эволюции, люди должны признать, что они сами полностью ответственны за свое нынешнее положение, а затем с радостью создать себе жизнь, которой они хотят жить. — Она улыбнулась и взяла меня за руку. — Но мы поговорим об этом позже. Сейчас давай освежимся и пообедаем.

Мы оделись и съели замечательный обед в Альфа-столовой. Их кухня была просто чудом техники! Чтобы получить обед, от тебя требовалось только набрать код и нажать кнопку. Через несколько секунд выбранное блюдо появлялось в холодном или горячем виде (по твоему желанию) из дверцы в стене.

Я выбрал двухфунтовый, в меру прожаренный бифштекс «с пылу с жару». Когда я съел его и от души похвалил повара, Кэрол, допив свой морковный сок, объявила, что бифштекс был сделан из белка морских водорослей и других растительных ингредиентов. Поваром же служит сервомеханизм, управляемый компьютером.

Кэрол попыталась объяснить мне всю эту сложную технологию приготовления пищи, но я остановил ее — мне вообще хотелось забыть о том, что бифштекс не настоящий. Она упрекнула меня в том, что я опять прибегаю к иллюзорной амнезии, дабы забыть о неприятной реальности, и мне пришлось признать ее правоту. Все еще чувствуя восхитительный вкус бифштекса во рту, я понимал, что смогу получать наслаждение от еды в 2150 году, только если забуду, из чего она сделана.

Я был против вегетарианской диеты, потому что любил вкус мяса и считал его лучшим источником белка. И я не был согласен с Кэрол в том, что убивать животных и употреблять их в пищу нехорошо. Но если наука 2150 года смогла решить эти проблемы — что ж, тем лучше.

Я сказал Кэрол, что она и другие члены Макро-общества слишком строго осуждают микро-человека и его привычки. Но она настаивала на том, что не осуждает микро-человека и не считает, что она принципиально лучше его, как и шестиклассник принципиально не лучше первоклассника. Отличие лишь в стадии эволюции в м-М-континууме (м-М означает «микро-Макрокосмический»), а суть этой эволюции — во все более полном осознании единства всего сущего. Кроме того, Кэрол утверждала, что помнит много прошлых жизней, где она влачила эгоистичное микро-существование и как мужчина, и как женщина.

Меня заинтересовал вопрос чередования полов в прошлых жизнях, но я решил задать его позже.

Когда мы вернулись в нашу (я уже считал ее нашей!) Альфа-комнату, Кэрол показала мне туалет, активизировав электросхему, которая превратила часть стены и пола в очень странное, но невероятно удобное место для освобождения от телесных отходов. Увидев мое замешательство, вызванное ее присутствием, Кэрол улыбнулась и предложила мне нажать на кнопку рядом со мной, что я и сделал. Из стены тотчас же выехала матовая пластиковая перегородка, полностью окружившая эту «уборную».

— Пожалуйста, Джон, — сказала Кэрол. — Прекрасный способ спрятать ту часть себя, которой ты больше всего стесняешься. Мы подготовили эту перегородку специально к твоему приходу, — поддразнила она меня. — Здесь, в 2150 году, нам нужно уединение для того, чтобы спокойно поразмышлять, а не для того, чтобы спрятаться. Но я знаю, что в двадцатом веке вы еще очень двусмысленно понимаете человеческое тело и его основные функции.

Я согласился с Кэрол, что, наверное, по нормам 2150 года я невротик, но все же воспользовался матовой перегородкой и попросил ее поступить так же. Я был рад, что она не возражала. Вообще Кэрол была очень терпимым и легким человеком. Не то чтобы она не хотела высказывать мнение, отличное от моего, — она просто не раздражалась из-за моих невротических микро-привычек и моего ненасытного любопытства ко всему, что касалось 2150 года.

Когда я спросил у Кэрол, для чего предназначается экран на стене, она ответила, что он связан со Службой Информации. А затем показала мне, как им пользоваться.

Когда мы уселись в два кресла, стоящие перед экраном, Кэрол дала СИ команду показать нам какие-нибудь периодические издания с новостями 1970 года. Почти мгновенно на экране появились страницы журналов «Тайм» и «Нью-суик». Мы начали их просматривать, а потом Кэрол остановила СИ на одной из страни и попросила меня прочитать следующий комментарий:

Журнал «Тайм», 13 июля 1970:

В 1970 году миллионы американцев охватила тревога, которая не вызвана войной, инфляцией или экономическим спадом, какими бы важными эти проблемы нам ни казались. Население всех Соединенных Штатов пребывает в страхе перед опасными маньяками, вооруженными грабителями, карманными ворами и наркоманами-взломщиками, готовыми продать свою жизнь за порцию героина. Люди боятся случайной смерти от бесчувственной и бессмысленной жестокости. Страх

американцев не имеет реального обоснования, поскольку вероятность пострадать в автокатастрофах и несчастных случаях, происходящих в их собственных домах, во много раз выше вероятности изнасилования, ограбления или убийства. Только 10 % людей, подвергающихся ограблению, получает тяжелые травмы и менее 1 % погибает. Благополучие нации намного сильнее подорвано казнокрадами, политиканами и организованным рэкетом, чем угонщиками машин и карманниками.

Практически о половине всех серьезных преступлений пострадавшие даже не заявляют, потому что не ожидают никакой помощи от занятой более важными делами полиции. 70-80 % усилий полиции уходит не на расследование преступлений, а на заглушение орущих радиоприемников, спасение котов и оказание неотложной помощи. Кроме этого, полиция тратит огромное количество времени на расследование преступлений без настоящих пострадавших — таких, как пьянство, азартные игры, распространение порнографии и запрещенные сексуальные связи. Но даже успешную работу полиции перечеркивает переполненность следственных изоляторов и тюрем, которая порождает еще больше преступлений.

Я посмотрел на Кэрол и сказал:

— Все, что я могу сказать, — это что мир семидесятых был разобщен и люди не могли объединить свои усилия, чтобы решить основные общественные проблемы.

— Ваше общество, — сказала Кэрол, — не может функционировать по-другому, потому что его жизнь основывается на микро-мировоззрении. Поведение людей зависит от их восприятия самих себя и окружающего мира. А это восприятие обусловлено верованиями человека и его жизненной философией, которая до XXвека была неосознанной.

— Хорошо, — согласился я, — нам нужно было более широкое мировоззрение, чтобы получить более полное представление о мире. Нам нужна была Макро-перспектива, чтобы понять, что «золотое правило» и Нагорная проповедь дают нам самый лучший практический совет.

Кэрол улыбнулась и процитировала:

— «Какою мерою мерите, такою и вам будут мерить».

— Да, — ответил я, — но человек не сможет последовать этому совету, пока не осознает макрокосмическое единство мира.

— В девятьсот семидесятые годы, — добавила Кэрол, — вы жили в мире, в котором по крайней мере каждый третий человек был унизительно беден, включая вас — гордых жителей Соединенных Штатов. А действительно ли Соединенных? Ладно, это уже другая история... У вас была коррумпированная и неэффективная общественная система, которая не только демонстрировала вопиющее пренебрежение к человеческой жизни, но и увековечивала бедность и невежество из поколения в поколение.

— В то же время, — продолжала она, — вы потратили большие запасы энергии и природных ресурсов на войны или параноидальную подготовку к войнам. Если бы в 1960-х и 1970-х годах деньги и усилия, потраченные на войну во Вьетнаме, расколовшую ваше общество, были направлены на решение общественных проблем, вы могли бы навсегда покончить с бедностью в своей стране и не только.

— Да знаю я это, — сказал я, — но наши политические лидеры были невежественными, если не развращенными.

Кэрол покачала головой и сказала:

— Каждая нация имеет таких лидеров, каких заслуживает. Ты пытаешься уйти от своей собственной ответственности, сваляв вину на других. Пожалуйста, Джон, не думай, что я считаю себя вправе судить тебя и ваше микро-общество. Я не виню и не осуждаю микро-человека за то, что он ведет себя как микро-человек. Он не может вести себя по-другому, потому что это единственная модель поведения, которую

он знает. Но я хочу помочь тебе увидеть более широкую перспективу.

— Но как можно, — возразил я, — не осуждать людей за их эгоистичное, жестокое и злое отношение к другим людям? Особенно принимая во внимание то, что таким эгоистичным и недальновидным поведением они чуть не уничтожили всю планету?

— Это был единственный способ для человека, — ответила она, — узнать последствия своих действий. Ошибки очень важны в процессе обучения. Кроме того, Джон, все это кажется ужасным только с микро-человеческой точки зрения. Все имеет цель и счастливый конец, потому что все развивается к Макро-осознанию.

— Да, конечно, — сказал я, — с вашей Макро-человече-ской точки зрения, мы все ответственны за весь свой жизненный опыт. Но скажи это кому-нибудь, кто страдает от бедности, или болезни, или какой-нибудь другой несправедливости!

Кэрол улыбнулась и сказала:

— Нельзя говорить детям о вещах, которые они еще не готовы понять. Но не стоит забывать, что каждый ребенок когда-нибудь становится разумным взрослым.

Я решил, что на сегодня мы уже достаточно обсудили эту тему, и спросил у Кэрол, когда можно будет познакомиться с другими членами Альфы. Она сразу же попросила СИ связаться с ее, или, лучше сказать, с нашим Альфаром. Где-то через пятнадцать секунд мы услышали голос лидера нашей Альфы, который сообщил Кэрол, что остальные члены Альфы вернутся через два часа.

Кэрол поблагодарила его и закончила связь. Затем она рассказала мне, как установить связь с любым членом Макро-общества, используя коммуникационный элемент браслета, который все они носили на руке. Назывался он «миб» (что означало «Макро-идентификационный браслет»). Кэрол показала мне свой миб. В нем были часы, уже упомянутый «коммуникационный элемент», а также «биомонитор»

и другие полезные устройства. Мне было очень интересно узнать, что эти браслеты снабжали СИ данными о сердечном ритме и работе мозга каждого члена Макро-общества. Кроме того, если с кем-то случалась беда, через ту же СИ браслет моментально подавал сигнал тем людям, которые находились ближе всего к пострадавшему или лучше всего могли помочь. Это делалось автоматически, даже если пострадавший был без сознания и сам не мог просить о помощи.

Кэрол сказала мне, что скоро и я получу Макро-браслет. Затем она спросила, хочу ли я посмотреть фотографии других членов Альфы. Конечно же, я хотел, и она попросила СИ показать их мне.

Вначале я увидел фотографию нашего лидера, Алана, голос которого я только что слышал. СИ рассказала мне о нем:

Вашему Альфа-лидеру Алану 20,6 года. Его рост —196 сантиметров, вес —110 килограммов*. В данный момент он живет в «ученическом» Гамма-корпусе Дельты 927.

На этих словах Кэрол остановила СИ и сказала, что данные, которые собраны о каждом члене нашей Альфы, можно слушать неделями. Она сказала, что из этих данных можно узнать и об их прошлых жизнях, но я еще не готов переварить такой объем информации.

Еще Кэрол подчеркнула, что все личные данные о каждом члене Макро-общества доступны всем. У них нет такого понятия, как секретная или конфиденциальная информация. Я заметил, что наше правительство в 1976 году не могло обойтись без тотальной засекреченности.

* В английском оригинале приводятся цифры в футах и фунтах и дается примечание: «Рост и вес были указаны в метрических эквивалентах, а затем пересчитаны для моего удобства». Здесь и далее в главах, посвященных Макро-обществу, мы будем придерживаться метрической системы — для удобства нашего читателя и для сохранения «исторической правды».

Потом мне показали в видеозаписи, как Альфа-группа бегает, гуляет, плавает, играет в игры и спит. Алан показался мне очень умным и энергичным человеком. Когда я высказал это, Кэрол ответила, что он находится на шестом уровне, но мне это ни о чем не говорило.

Затем мы увидели фотографии Бонни, Альфа-партнерши Алана. Она была ростом 189 сантиметров и весила 75 килограммов. Следующей парой были Адам и Нэнси. Затем шли Диана и Дэвид, потом Стив и его Альфа-партнерша Джойс. Затем СИ показала меня и Кэрол, и я понял, что меня сфотографировали, пока я был в библиотеке и гулял с Лией.

Я был впечатлен пропорциями и красотой тела членов моей Альфа-группы. Еще меня удивила их коротковолосость. Из всех пяти мужчин я оказался самым длинноволосым, хотя по нормам 1976 года была достаточно короткая стрижка. Даже среди девушек самые длинные волосы — как раз у Кэрол — были не длиннее 20 сантиметров.

Когда я попросил Кэрол объяснить мне причину этого, она ответила, что они равнодушны к прическам, поскольку вообще не склонны гордиться своей внешностью. А ходить с короткой стрижкой намного проще и практичней.

— Скажи, Кэрол, — спросил я, — а есть в Макро-обществе толстые или некрасивые люди?

Она засмеялась:

— Откуда им взяться, если мы полностью контролируем все генетическое, физическое и духовное развитие наших детей?

— Хорошо, но почему же у вас есть разные уровни развития осознания? Почему тогда не все вы на десятом уровне?

— Потому, — ответила Кэрол, — что мы не можем изменить обучающий опыт прошлых жизней. Но ни одна душа не может попасть в Макро-общество, если она не развила в себе Макро-потенциал.

— Даже я? Кэрол улыбнулась:

— И ты, Джон. Даже самые мудрые из нас не могли бы помочь Лии привести тебя сюда, если бы у тебя не было Макро-потенциала.

— Я хочу понять, как определяются эти уровни осознания, — сказал я. — Понятно, что я на первом уровне, потому что у меня еще очень низкое Макро-осознание.

— Правильно, Джон. Но ты уже встал на путь возвращения к осознанию своего единства со всем, что есть, было и будет в мире.

— Адам и Нэнси продемонстрировали второй уровень осознания, — догадался я. — Ты и Стив — на третьем уровне, а Бонни с Джойс — на четвертом. Затем идут Диана и Дэвид, они на пятом, и наш лидер Алан — он на шестом. Скажи мне, а в чем конкретно разница между этими уровнями?

— Пусть СИ ответит тебе, — сказала Кэрол. — А пока она будет отвечать на твои вопросы, я схожу в административное здание и возьму там твой миб.

Я вспомнил карту Дельты, которую показывала мне СИ, и вдруг понял, что Кэрол придется пройти довольно большое расстояние.

— Ты что, собираешься идти пятнадцать километров? — спросил я.

— Его можно было бы переслать сюда по подземной пневматической трубе прямо в нашу Альфу, но сегодня я пропустила время упражнений, поэтому пробегусь туда. Вернусь через час или даже раньше.

— Ты пробежишь пятнадцать километров меньше чем за час? — спросил я недоверчиво.

— Не волнуйся, Джон. Наши Макро-способности позволяют нам бегать быстрее, легче и дальше, чем под силу микро-человеку.

— И у вас нет никакого общественного транспорта?

— Мы пользуемся транспортом только в чрезвычайных случаях, — ответила Кэрол. — Мы ходим или бегаем по нашей Дельте, а иногда и в другие Дельты. У нас, разумеется, есть воздушные корабли, которые могут быстро доставить нас в любую точку планеты, но мы любим спокойную уравновешенную жизнь, лишенную суеты, в которой жило микро-общество. Мы верим в пользу упражнения тела, ума и духа и стараемся, чтобы они у нас пребывали в равновесии.

С этими словами она послала мне воздушный поцелуй и выбежала из комнаты. Не потому, что спешила, а потому, что ей доставляло удовольствие тренировать свое здоровое, полное энергии тело. Я обрадовался тому, что ей, как и мне, нравится бегать, и мне стало понятно, почему в этом энергичном обществе не бывает толстых людей.

Повернувшись к видеоэкрану, я начал задавать вопросы о разных уровнях осознания и узнал, что в Службе Информации хранятся полные досье о каждом члене Макро-общества от рождения до смерти. Их запись производится с помощью Макро-идентификационного браслета, а СИ ежегодно «подбивает итоги».

Цвет туники каждого человека определял его уровень осознания. Как я уже знал, цвет туники в точности отражал ауру человека, которая, в свою очередь, безошибочно соответствовала его ментальному, эмоциональному, духовному и физическому состоянию.

Первый уровень был преимущественно серым, второй — лимонно-оранжевого цвета (энергия), третий — розовым (управление энергией), четвертый — пурпурным (сочувствие и лидерство), пятый — фиолетовым (радостное принятие того, что есть), шестой — желтым (любовь в ее самом общем смысле), седьмой — зеленым (целительство), восьмой — голубым (сбалансированное использование интеллекта), девятый — цвета морской волны (мудрость) и, Наконец, десятый — белым (лидерство, идеально сбалансированная смесь качеств всех предыдущих уровней).

По словам СИ, в данный момент из всей 300-миллионной Макро-семьи только сто двадцать семь человек достигли десятого уровня Макро-осознания.

Эти уровни осознания определяются тем, как человек проявляет себя в трех Макро-качествах — любви, мудрости и лидерстве (в порядке убывания важности) — и насколько он развил в себе семь Макро-способностей: ясновидение, телепатию, предвидение, ретропознание, психокинез, телекинез и астральную проекцию.

СИ продолжала рассказывать мне о сложном процессе развития уровней осознания, но меня вдруг очень потянуло в сон. Глаза буквально слипались. Наконец я поддался желанию отдохнуть, закрыл глаза и вскоре уснул.

 

 

Глава 5

Проверка но реальность

 

Я проснулся в субботу, семнадцатого января, еще одним холодным мрачным утром и вспомнил то, что говорила мне СИ об управлении климатом в 2150 году. «Все это выглядит слишком безупречно и неправдоподобно», — подумал я.

Как за какие-то 174 года могло произойти столько невероятных социальных и технических перемен? Конечно, я вынужден был признать, что если бы из своего 1976 года я попал на 174 года назад в прошлое и рассказал людям мира-1802 о нашей жизни, то мир-1976 показался бы им несбыточной мечтой.

Мне вспомнились картины будущего, нарисованные такими пророками двадцатого века, как Хаксли и Оруэлл. Они очень скептически представляли себе будущее. Разумеется, они писали о микро-людях, которые, по словам СИ, в каждый момент своей жизни уничтожали самих себя. Я задумался над тем, как изменились бы произведения Оруэлла и Хаксли, если бы эти писатели могли посмотреть на мир в более широкой перспективе и предвидеть появление Макрообщества.

Потом мне пришло в голову, что у меня до сих пор нет никаких доказательств того, что мир-2150 не является продуктом моего собственного воображения.

Мне вдруг безумно захотелось убедиться в том, что я действительно существую: что-то потрогать, поговорить с кем-нибудь, услышать чей-нибудь голос.

Я внимательно огляделся и увидел, что кровать Карла, как обычно, аккуратно заправлена, а мой дневник лежит у него под полушкой.

Я попытался встать с кровати, но потерял равновесие и чуть не упал. Я забыл пристегнуть свой протез. Это было достаточным подтверждением моего существования в настоящем времени. Я проснулся в 1976 году, и у меня, как и следовало ожидать, была одна нога.

Я поскакал на одной ноге к кровати Карла, достал свой дневник и увидел в нем, в самом конце, приписку: «Поговорим в полдень. Карл».

На моих часах было почти 9 утра — значит, я опять проспал. Я хотел записать все, что помнил из моих последних переживаний в 2150 году — или, если угодно, в мире моих сновидений, — пока не вернулся Карл. Я быстро оделся, позавтракал и усердно взялся за дневник.

Карл пришел в 12:15. Я вырвал уже написанные страницы и протянул их ему, чтобы он успел ознакомиться с моими приключениями во сне, пока я допишу все остальное.

Мы с Карлом закончили почти одновременно и несколько минут сидели, молча глядя друг на друга. Затем Карл нарушил молчание.

— Слушай, друг, — сказал он с ухмылкой, — ты, я смотрю, стал супермечтателем всех времен и народов. Тебе мало влюбить в себя одну красивую женщину. Тебе нужны две — блондинка и брюнетка, пусть даже стриженые.

— Так, — сказал я, — какие еще будут комментарии? Разве тебя не впечатляет продолжение моего сна? Тот факт, что я в него вернулся в тот же самый момент, когда он кончился в прошлый раз? И столько подробностей об обществе будущего?

Карл нахмурился.

— Да, Джон, — ответил он, — меня все это впечатляет. Я, честно говоря, не знаю, что и думать, но если мы оба серьезно это воспримем, то нам прямая дорога в сумасшедший дом. Подумай об этом, Джон. В газетах напишут: «Два перспективных молодых психолога, всего без году доктора наук, не выдержали учебной нагрузки и помещены в псих-лечебницу».

Это звучало забавно, но очень правдоподобно.

— Ладно тебе, Карл. Я обещаю быть осторожным.

— Я не уверен, что мы избежим неприятностей, даже если будем держать это в секрете, Джон. Этот сон стал твоим наваждением.

Я задумался над этим и вынужден был признать, что он прав.

— Да уж, Карл. За всю жизнь со мной никогда не происходило ничего более приятного, захватывающего и заманчивого. Я все еще сомневаюсь в реальности всего этого, — добавил я. — Поэтому решил проверить это, как любую другую гипотезу. Суть эксперимента: смогу ли я полностью освободиться от своего микро-существования, как предложила мне Лия, и начать постоянно жить в Макромире 2150 года?

— Боже, Джон! — воскликнул Карл и заерзал на своем стуле. Его голос стал хриплым от волнения. — Ты понимаешь, что ты говоришь? Если этот сон — психическое отклонение, уход от неприятной реальности, то ты закончишь в какой-нибудь больнице как «овощ», который постоянно витает в иллюзорном мире и которому все время внутривенно вводят какую-то гадость в реальном мире 1976 года. Ты станешь еще одним кататоническим шизофреником!

Карл встал и начал прохаживаться по комнате. Он молчал. Напряжение нарастало по мере того, как я обдумывал возможность того, что я действительно становлюсь психопатом. Неужели я в итоге дойду до растительного существования кататонического шизофреника? Что случится с моим телом здесь, в 1976 году, если я смогу навсегда остаться в мире-2150? Я стану всего лишь «овощем»? Или просто исчезну? Или умру?

Я не знал ответов на эти вопросы. Мне вновь захотелось поговорить с СИ.

— Я придумал, Карл, — сказал я. — Когда я вернусь в тот мир, то спрошу у СИ, что случится с моим телом здесь, в 1976 году, если я навсегда останусь там.

— Отлично, — ответил Карл голосом, полным сарказма. — Попросим Сатану помочь нам перестать грешить!

— Но, Карл, я...

— Послушай меня, Джон, — не дал он мне закончить. — Пойми, что даже если бы общество, управляемое гигантским компьютером, существовало, оно было бы больным! Больным! БОЛЬНЫМ!

— Карл, подожди минутку, — ответил я. — Давай будем справедливыми. Давай помыслим прагматично. Давай сравним результаты.

В нашем микро-обществе 1976 года люди бессовестно и эгоистично эксплуатируют друг друга ради преходящих материальных наслаждений. Эти эгоистичные поступки совершаются во имя нашей свободы, семьи, города, штата, нации, религии, во имя коммунизма, социализма, капитализма или другого какого-нибудь проклятого «изма». И посмотри, сколько человеческого горя вокруг!

Мир 1976 года — это мир эгоистичного разделения, которое влечет за собой подозрительность, недоверие, ненависть и бесконечные внутренние и международные конфликты. В этом мире люди так обособлены и настолько неспособны сотрудничать друг с другом, что мы загадили свою землю, воду, воздух, которым мы дышим, и истребили столько животных, что на этой планете им уже сложно выжить!

Что же касается людей, то каждый третий человек живет в бедности и страдает от голода и болезней. И все это, Карл, невзирая на то, что у нас есть ресурсы и технологии, чтобы обеспечить едой, одеждой, жильем, медицинским обслуживанием каждого жителя нашей планеты и еще дать ему образование!

Вопрос в том, Карл, почему же мы не можем этого сделать?

— Наверно, потому что мы слишком эгоцентричны, Джон, — ответил Карл. — Но мы не решим свои проблемы, переложив их на какую-то машину. Это уже точно будет бегством от действительности.

— В 2150 году люди не пытаются убежать от действительности, — гневно ответил я и вдруг почувствовал острое?, желание убедить Карла (а может быть, и себя) в истинно--ста, ценности и правильности моего странного жизненного: опыта.

— Хорошо, Карл, — сказал я, заставляя себя успокоиться, — выслушай меня спокойно и непредвзято, потому что если мы начнем примешивать сюда свои эмоции, то ? далеко не уйдем. Все, что я узнал об обществе 2150 года, указывает на то, что эти люди заботятся друг о друге и помогают друг другу. Это не бегство от действительности. Более того, — продолжал я, все более воодушевляясь, — они ; разработали жизненную философию, позволяющую им смотреть на жизнь под таким широким углом зрения, что они могут предсказать серьезные разрушительные последствия эгоистичного поведения. Другими словами, в этой своей «Макро-перспективе» они видят, что мы все — одно взаимозависимое целое, и поэтому от благополучия самого незначительного индивидуума зависит всеобщее благополучие и счастье. Только под этим широким углом зрения можно увидеть глубокий практический смысл слов «Возлюби ближнего своего, как самого себя», «Что посеешь, то и пожнешь» и «Поступай с другими так, как хочешь, чтобы поступали с тобой».

— Да, но как быть с этой пресловутой машиной? — начал было Карл.

— Да черт с ней, с машиной! — закричал я. — Макрофилософию и Макро-общество, которое привлекает к себе только высокоразвитые души, придумала не СИ. Любовью, терпением, добротой и взаимопониманием наделила этих людей не машина! Нет! Сами люди Макро-общества выбрали себе бескорыстный Макро-образ жизни.

— Только не надо так орать, — заметил Карл.

— И что в результате? — продолжал я уже спокойнее. — 300 миллионов человек живут в мире, в котором нет войн, загрязнения окружающей среды, бедности, эгоизма и ненависти. Каждый из них здоров, получил отличное образование, имеет крышу над головой и хорошо ест три раза в день.

Если это общество, ЭТО общество — БОЛЬНОЕ, — снова выкрикнул я и ударил кулаком по столу, — я, черт возьми, согласен так болеть!

Карл с подозрением уставился на меня. Затем он сказал:

— Джон, я никогда еще не видел тебя таким, таким...не знаю, как это назвать. Страстно увлеченным, что ли. Ты кричишь, споришь, стучишь по столу, ругаешься. Ничего подобного с тобой раньше не происходило. Я не знаю, что и думать.

— А если признать, что до сих пор я выполнял в жизни роль равнодушного зрителя? Я гордился тем, что никогда не теряю самоконтроля, но на самом деле это и было бегством от действительности. А сейчас я Наконец-то начал участвовать в жизни и интересоваться ею. Я не собираюсь сдаваться, чего бы мне это ни стоило. Я хочу узнать как можно больше об этом мире будущего.

Карл медленно покачал головой. Лицо его выражало крайнее напряжение.

— Мне страшно за тебя, — сказал он. — Ты знаешь, что ты — самый близкий для меня человек на всей Земле и что я готов пожертвовать жизнью ради того, чтобы помочь тебе.

Карл помолчал минуту.

— Помнится мне, — продолжил он, — в какой-то философии есть такой тезис: если ты спас человеку жизнь, то становишься навсегда ответственным за него. Я спас тебя во Вьетнаме и сейчас не могу позволить тебе разрушить свою жизнь из-за какой-то психотической галлюцинации.

— Но, Карл... — пытался я возразить.

— Нет уж, черт побери, теперь ты меня послушай! — заявил Карл и погрозил мне кулаком, словно собирался физически «приводить меня в чувство». — Ты не хуже меня знаешь, что внезапные изменения личности — это классический признак психического расстройства. А ведь ты сам сейчас сказал, что стал просто другим человеком!

Карл замолчал и начал буравить меня своим единственным глазом, ожидая моей реакции на это шокирующее известие.

Очевидно, вполне удовлетворенный результатом, он продолжал:

— Джон, я не собираюсь оспаривать превосходства мира твоих грез над реальностью. Я тоже выступаю за доброту, взаимопомощь, справедливость и против корыстолюбия, подлости и всякой прочей гадости. Но, несмотря на все это, я лучше буду мириться с неприятной реальностью 1976 года,, чем бежать в какой-то иллюзорный мир будущего.

Он снова сделал паузу, давая мне время обдумать сказанное. Я был поражен его замечаниями о внезапном изменении личности и бегстве от неприятной реальности и вынужден был признать, что меня это тоже несколько беспокоит. Тем . не менее я все еще был убежден, что после снов о 2150 годе уже не смогу быть прежним Джоном Лейком. Я твердо решил исследовать этот мир будущего, к чему бы это ни привело. Как бы мне заставить Карла с этим согласиться?

— Ладно, Карл, — сказал я в конце концов. — Я с тобой согласен. Может.быть, я действительно схожу с ума. Может быть, пытаюсь убежать от неприятной реальности нудной работы над диссертацией. Время покажет. Если я сумею развить в себе такие способности, как ясновидение, телепатия и так далее, то смогу продемонстрировать их тебе здесь, в 1976 году, не так ли?

Карл удивленно уточнил:

— Ты хочешь сказать, что если в своем сновидении ты разовьешь эти способности, но не сможешь мне их продемонстрировать, когда проснешься, то откажешься от этой психотической иллюзии?

— Да, Карл, — ответил я. — Именно это я и имею в виду. Я хочу проверить мир моего сновидения, и если эксперимент не удастся, то я забуду обо всем этом.

— Вот теперь ты говоришь дело, — оживился Карл, хлопая меня по плечу и облегченно улыбаясь. — Если ты согласен, что окончательное решение о том, прошел ли твой мир грез проверку на реальность, буду принимать я, то не стану больше возражать против твоего интереса к этим странным снам. Но я уверен: вскоре ты убедишься, что твой «мир будущего» — это всего лишь плод воображения.

Не сговариваясь, мы сменили тему разговора и до конца дня больше этого не обсуждали. Затем мы вышли поужинать и после завернули в кино на фильм о молодежной «наркокультуре».

По пути домой мы говорили о причинах резкого увеличения процента наркоманов в нашем поколении и сошлись на том, что это, разумеется, отчаянная попытка бегства от неприятной реальности нашего микро-общества в надежде найти что-то лучшее.

Позже, лежа в кровати и пытаясь уснуть, чтобы, возможно, вновь перенестись в будущее, я вдруг подумал: а мое желание вновь и вновь видеть этот прекрасный сон — не мотивировано ли теми же причинами, что и молодежная наркомания?

Я почувствовал себя неловко, окликнул Карла, который лежал на кровати в другом конце комнаты, и снова пообещал ему забыть о своем «мире сновидений», если он не пройдет проверки на реальность.

Он одобрил мое намерение и прибавил: «Дал слово — держись».

Все еще успокаивая себя, я заснул.

 

 

Глава 6

Альфа Джона и Рана

 

Вновь услышав голос СИ, я сразу же прервал ее, чтобы узнать, как долго я спал. Но в этот раз СИ ответила, что не может предоставить мне эту информацию, так как стул в Альфа-комнате не производит «мониторинг тела и сознания», как стулья в библиотеке.

Но поскольку Кэрол еще не вернулась, я решил, что вернулся в 2150 год всего через несколько секунд после того, как ушел отсюда.

Я решил задать СИ вопросы, которые меня больше всего волновали.

— Ты знаешь, все эти перемещения во времени привносят в мою жизнь в 1976 году хаос. Мой брат считает, что у меня психическое расстройство. Когда он попытался мне это доказать, я вынужден был признать, что его аргументы звучат убедительно.

Мы решили окончательно разобраться со всем этим, проверив мир 2150 года на реальность. Если мне удастся развить в себе какие-то Макро-способности и продемонстрировать их в 1976 году, то мы с Карлом признаем ваш мир реальным. Если же нет, то мы признаем мои «сны» отдушиной, которую я нашел для снятия напряжения, вызванного долгими годами учебы.

Скажи мне, смогу ли я развить в себе какие-нибудь Макро-способности? И если смогу, то останутся ли они при мне в 1976 году?

СИ ответила на оба вопроса одним словом:

Да.

— А смогу ли я остаться в 2150 году навсегда? Да, когда ты достигнешь третьего уровня осознания.

— Когда это случится?

Это всецело зависит от твоего желания и веры в то, что это возможно.

— А когда я смогу развить в себе Макро-способности? — спросил я.

Ответ на этот вопрос был точным повторением предыдущего:

Это всецело зависит от твоего желания и веры в то, что это возможно.

Я предположил, что произошел какой-то технический сбой, и для проверки спросил у СИ, как меня зовут. Она ответила:

В 1976 году тебя зовут Джон Лейк. В 2150 году тебя зовут Джон 8-927, потому что до твоего появления в Дельте 927 было 7 других Джонов.

— Когда я смогу развить в себе Макро-способности? — повторил я свой вопрос.

Последовал все тот же ответ:

Это всецело зависит от твоего желания и веры в то, что это возможно.

Меня расстроило то, что я не получил четкого ответа' на вопрос о том, сколько мне потребуется времени для того, чтобы развить Макро-способности, но по крайней мере я знал, что смогу их продемонстрировать в 1976 году.

Я был очень рад узнать, что по достижении третьего уровня осознания смогу остаться в 2150 году навсегда. Но беспокоил еще один неразрешенный вопрос. Что произойдет с моим телом в 1976 году?

— Если я достигну третьего уровня осознания и останусь здесь навсегда, что случится с моим телом в 1976 году? — спросил я СИ.

СИ была немногословна:

Оно умрет.

Пока я обдумывал перспективу смерти и жизни одновременно, вернулась Кэрол с моим Макро-идентификаци-онным браслетом.

— Вот твой личный миб, Джон, — сказала она с улыбкой и надела браслет мне на руку.

Я удивился его невероятной легкости при таком обилии функций: ведь в браслете должны быть и часы, и монитор, записывающий ритмы моего сердца и мозга, и коммуникационный элемент (для тех, кто еще не развил в себе телепатические способности). Но он весил намного меньше моих наручных часов в 1976 году!

Кэрол объяснила, что миб водонепроницаем и практически неуничтожим. Когда я поинтересовался источником его питания, она ответила, что все их оборудование, от мибов до самых больших транспортных средств и сервомеханизмов, получает энергопитание от так называемой «Центральной энергопередающей станции».

Я спросил, не атомная ли это электростанция, и Кэрол твердо ответила отрицательно, объяснив, что отходы атомного топлива сыграли роковую роль в загрязнении окружающей среды микро-человеком. Она рассказала, что космическая радиация, соединяясь с силами, вызванными движением Земли, производит энергию, которая улавливается, накапливается и усиливается неким кристаллом, а затем «излучается» из Центральной энергопередающей станции.

Все механизмы «электроакустически настроены» на этот источник энергии.

В общем, человек перестал зависеть от других источников энергии, и мировая проблема загрязнения выхлопными газами благополучно разрешилась.

Я попросил Кэрол рассказать мне подробнее об этом кристалле. Она ответила, что наши туники представляют собой ту же кристаллическую структуру в миниатюре.

Затем она рассказала мне о том, как Макро-люди научились перерабатывать и утилизировать абсолютно все отходы. Теперь планета Земля находится в самом чистом состоянии за всю историю человечества. Я вспомнил необыкновенную ясность неба и свежесть воздуха в мире-2150 и попытался представить себе реки, озера и океаны, очищенные от мусора и жидких загрязнителей. Кэрол попросила СИ показать мне фотографии Земли в 2150 году.

Следующие несколько минут я рассматривал нашу планету, преображенную в райский сад. Морская вода больше не блестела отвратительными нефтяными полосами, расплывшимися по ее поверхности. Наша атмосфера больше не была пропитана невидимыми вредными газами. Больше не существовало огромных мегаполисов, этих планетарных клоак. Земля была полностью очищена от струпьев, оставленных на ней микро-человеком.

— Как вам удалось все это сделать? — спросил я у Кэрол. Она улыбнулась и сказала:

— Макро-человеку это было несложно. Так же как микро-человек неминуемо превратил бы Землю в выгребную яму, Макро-человек неизбежно сделает из той же самой планеты земной рай.

Видишь ли, душа микро-человека развивается в Макрочеловека. А затем взрослый начинает убирать за ребенком. Мы должны забыть о том, что когда-то были детьми, что были такими же микро-существами, которые воевали, загрязняли и уничтожали все вокруг, включая свои собственные микро-личности.

Мы не осуждаем микро-людей, потому что это означало бы осуждать свое собственное детство, что, в свою очередь, заставило бы нас забыть его. Мы не хотим забывать свое прошлое, потому что не хотим повторять его.

Я восхищался сильными убеждениями Кэрол о личной ответственности за все действия и мысли, но спросил о другом:

— Ты действительно помнишь свои прошлые жизни?

— Да, конечно, — ответила она спокойно. — В вашем двадцатом веке я была мужчиной. Загрязнение планеты стало главной причиной моей смерти в девятьсот девяностые годы.

Я начал еще что-то говорить, но она остановила меня, сказав, что, когда я буду готов помнить прошлые жизни. Служба Информации предоставит мне всю информацию о них, которой она обладает, и тогда я полностью осознаю истину реинкарнации и кармы.

Затем она сменила тему разговора и спросила, знаю ли я, что часы моего Макро-браслета работают в метрической системе времени.

Я ответил, что СИ упомянула об этом времяисчислении, отвечая на один из моих вопросов, но я не уверен, что все правильно понял. Следующие полчаса мы штудировали метрическое время, а СИ показывала мне иллюстрации и таблицы, облегчающие процесс обучения.

Я не буду описывать в этом дневнике все премудрости метрической системы времени. Скажу только, что их календарный год начинается с весеннего равноденствия и делится на десять месяцев, по 100 дней в каждом. Метрический день равняется примерно 8,6 часа нашего времени в 1976 году и делится на десять метрических часов, в каждом из которых по 51,8 минуты времени 1976 года*.

* См. стр. 394.

Теперь мне предстояло привыкнуть к тому, что в часе 100 минут, а в минуте 100 секунд. Научив меня разбираться

со временем, Кэрол сказала, что мне пора лично познакомиться с другими членами Альфы. Она завела меня в общую комнату, где все они сидели в кругу — в креслах, стоявших в дальнем углу комнаты.

Когда мы к ним присоединились, меня смутило полное молчание членов Альфа-группы, потому что, не обладая Макро-способностью телепатии, я не слышал приветствия. Восемь умов начали исследовать мой собственный ум, и я не мог этому воспротивиться.

Я попытался ответить им взглядом, но несколько раз подряд от смущения опускал глаза.

Алан, наш Альфар, взял меня за левую руку и положил свою правую руку мне на щеку. Он несколько секунд пристально смотрел мне в глаза, а затем сказал:

— Добро пожаловать в нашу Альфу, Джон. Я — Алан Шестой. Извини, что мы так долго молчали. У нас принято вначале знакомиться с человеком глазами и умами, потом прикосновением, а уж затем начинать говорить, если это необходимо.

Вскоре ты разовьешь в себе Макро-способность телепатии, и тебе будет легче общаться с нами. Но даже тогда ты будешь чувствовать себя неловко, отвечая на наши традиционные нежные приветствия, пока не преодолеешь еще один серьезный барьер.

— Я заметил, — продолжил он, что, когда я до тебя дотронулся, твоя аура отдалилась от меня. Значит, тебе неприятно мое прикосновение. Это может быть отражением архаичного табу вашего общества: «мужчины не должны прикасаться друг к другу». Кроме того, это может быть признаком того, что ты чуток к астрологическому влиянию. Я думаю, ты читал достаточно книг по астрологии, чтобы знать, что Девы предпочитают, чтобы люди держались от них на расстоянии. Такое обособляющее астрологическое влияние может нанести тебе большой вред. Ты должен преодолеть его с помощью практики контроля над мыслями.

Каким бы сильным ни было это влияние, мы сделаем; все возможное для того, чтобы помочь тебе его преодолеть.Сейчас мы представимся тебе, а ты помни о том, что мы не хотим причинить тебе вреда, и постарайся тоже вложить» частичку себя в это приветствие. Представь себе, как атомы, из которых состоит твое тело, радостно, с любовью, тянутся к человеку, которого ты приветствуешь. Таким образом ты установишь с нами электро-молекулярную связь, что позволит нам легче с тобой общаться.

Начнем с моей Альфа-партнерши, Джон. И еще одно: ты увидишь, что здесь, в мире 2150 года, мы сами знакомимся,' а не просим третье лицо представить нас друг другу. Мы считаем, что так честнее, понятнее и проще. Важнее всего, наверное, то, что это позволяет людям общаться друг с другом, когда они захотят, в любое время, в любом месте, по любому поводу, без обременительных архаичных формальностей. Мы просто смотрим друг другу в глаза, протягиваем друг к другу руки, произносим свои имена и обмениваемся мыслями телепатически или посредством слов.

С этими словами он повернулся к красивой девушке, сидящей рядом с ним, и жестом предложил ей начать. Ее лицо засветилось улыбкой, которая искорками сверкала в глазах.

Она сказала:

— Я — Бонни. Добро пожаловать в нашу Альфу, Джон. Сев передо мной на колени, она взяла меня за левую руку

и прижала свою теплую правую руку к моей щеке. Не успел я опомниться, как она уже опять сидела в своем кресле. Затем она жестом отправила ко мне красивого темноглазого молодого великана, который сидел рядом с ней.

Когда он подошел, я встал, смутившись тем, что не оказал Бонни этого знака внимания.

— Пожалуйста, не вставай, Джон. Я — Адам. Ты увидишь, что в 2150 году мы не отягощаем свою жизнь ненужными социальными правилами —- такими, как «проявление уважения» или «оказание чести» другому человеку. Каждому известна его истинная значимость, и взаимоуважение у нас подразумевается само собой; его не надо формально провозглашать.

Не зная, как на это отреагировать, я решил прибегнуть к простому, проверенному способу.

— Спасибо, — сказал я, и это было первое произнесенное мной слово. — Ты очень добр. Видимо, мне еще очень многому надо научиться.

Я осторожно ответил на его знак внимания.

Затем передо мной присела и представилась Альфа-партнерша Адама, Нэнси, и я заглянул в ее глубокие ясные карие глаза.

Потом настал черед улыбающегося Дэвида с плечами Геркулеса и его Альфа-партнерши Дианы, которая, хотя и была из них самой «маленькой» (метр восемьдесят пять), обладала прекрасным женственным телом.

Затем я познакомился с Голиафом нашей Альфы, Стивом, рост которого был два метра шесть сантиметров. Его гигантское тело уравновешивалось лицом, излучавшим парадоксальную смесь озорства и терпеливого добродушия.

Последней представилась энергичная Джойс с чудными зелеными глазами и темно-каштановыми волосами — такими красивыми, что я пожалел, что в 2150 году не носят длинных причесок.

Пожалуй, общими (и самыми поразительными) физическими чертами были их всепроникающие, всезнающие глаза, короткие волосы, огромный рост (ведь я, при своих 190, был сантиметров на пять ниже самого малорослого из мужчин) и удивительная красота тел. Они были похожи на идеализированные греческие статуи — и женщины, и мужчины. Но в отличие от людей XX века, среди которых такая красота была редкой и желанной, они не обращали никакого внимания на свою внешность. Кэрол сказала мне, что они ценят красоту и силу ума больше, чем красоту и силу тела.

Однако я вспомнил слова СИ о том, что тело — отражение разума, а разум — отражение духа, и решил, что они не должны относиться равнодушно к физическому здоровью и красоте.

Я удивился тому, как тепло и дружелюбно они разговаривали со мной, а я — с ними. Я легко преодолевал свое отвращение к чужому прикосновению, типичное для 1976 года, — наверное, потому, что они действительно нравились мне. Это была не обычная поверхностная симпатия, которую я часто ощущал при первой встрече с человеком в XX веке, а глубокая личная привязанность к каждому из них. От них исходило такое доверие и такая положительная энергия, к которым невозможно было остаться безразличным. Я полностью расслабился в их компании, потому что они уже стали моими друзьями —лучшими друзьями!

Дверь отворилась, и в комнату вошел человек безупречного атлетического телосложения. Его туника была белоснежной с еле уловимыми намеками на игривые радужные переливы то в одном, то в другом месте.

Меня переполняла радость от того, что я просто смотрел на него и чувствовал его невероятную физическую и ментальную силу.

Он взял меня за руку и, положив свою огромную, но нежную руку мне на лицо, сказал:

— Я чувствую, о чем ты думаешь, Джон, и разделяю твою радость. Как приятно, что ты Наконец присоединился к нам. — Тут он с любовью сжал мою руку. — Желаю тебе приятного развития, Джон! Мы — едины!

И не успел я ответить на его слова, как он исчез.

— Что случилось? Куда он ушел? Кто это? — вопросы так и посыпались из меня.

— Это был Эли, наш Кейтар*. Он, как и другие люди, достигшие десятого уровня осознания, перемещается с помощью мысли. Ему пришлось вернуться на планету, которую вы называете Ураном, где он помогает устранить неполадки с магнитным полем. Он очень занят и поэтому проводит

* См. стр.378.

мало времени на Земле, но ему очень хотелось познакомиться с тобой и поприветствовать тебя здесь, в 2150 году. Я пытался найти объяснение тому, что услышал.

— Вы хотите сказать, что он вот так свободно перемещается с планеты на планету?

— Да, — ответила Джойс. — Люди, достигшие десятого уровня развития, проводят очень много времени вдали от Земли, помогая другим и духовно развиваясь дальше. Высокоразвитые души с других планет тоже много помогают нам здесь, на Земле.

Когда Алан предложил потанцевать, я решил, что неправильно его понял.

Однако его предложение было встречено радостными возгласами согласия. Он взял меня за руку, и мы побежали за всеми остальными в длинную гостиную.

То, что произошло в следующие пятнадцать или двадцать минут, просто не укладывалось у меня в голове. Вдруг комната наполнилась звуками самой прекрасной музыки, которую я когда-либо слышал.

Представьте себе энергичных людей, танцующих нечто похожее одновременно на веселую польку, «GaTtParisi-enne» Оффенбаха, пляску дервишей, виргинскую кадриль и художественную гимнастику — нет, никакие сравнения все равно не смогут описать то, что у них называется «Макротанцем».

Они прыгали, кувыркались, бегали. Они сходились, расходились, а потом снова сходились; они ходили «колесом», строили пирамиды, помогая мне проделывать то же самое, пока мое сердце не начало выпрыгивать из груди и я не стал задыхаться. Тогда мы все сбросили с себя туники и побежали обнаженные по коридорам нашей Альфы к огромному бассейну на этаже нашей Беты.

Смеясь, мы нырнули в бассейн двадцати пяти метров в ширину и восьмидесяти в длину.

Я хотел спросить, зачем бассейн такой огромный, но вскоре сам это понял, когда к нам присоединились остальные члены нашей седьмой триады Бета-90, тоже обнаженные смеющиеся молодые люди лет по 18-20, которые только что закончили Макро-тане в своих Альфах.

Их физическая красота, радость и дружелюбие снова приятно поразили меня.

В этом бассейне не было мелких мест, поэтому мы плавали в воде трехметровой глубины, и все, казалось, чувствовали себя здесь уверенно, как стая морских львов.

Однако через несколько минут Кэрол сказала мне, что пора уходить. Мы вылезли из бассейна, и я увидел, что мы уходим одни. Когда я .обернулся, чтобы посмотреть, не последуют ли за нами другие члены нашей Беты, то услышал восклицание:

— Добро пожаловать, Джон, добро пожаловать! Стройный мускулистый великан с пытливыми темными

глазами взял меня за руку и положил свою сильную, но нежную руку мне на щеку. Внезапно воцарилось полное молчание. Он был по крайней мере на десять сантиметров выше меня и килограммов на тридцать тяжелее, хотя на вид ему можно было дать не больше двадцати лет. Он долго смотрел мне в глаза, но в этот раз я не чувствовал себя неловко и с большой радостью и уверенностью взглянул ему в глаза.

— Добро пожаловать в седьмую триаду учебной Беты, Джон, — сказал он красивым низким голосом, каких я никогда раньше не слышал. — Меня зовут Лео. Я — Бетар* нашего этажа. Когда я сказал, что мы рады твоему прибытию, я говорил за всех нас.

— Спасибо, — ответил я. Затем громко произнес, чтобы все могли слышать:

— Спасибо всем вам за такой теплый прием! Своими умами вы видите, как я счастлив быть здесь. Мою радость не выразить словами.

Затем к нам присоединились другие члены нашей Альфы. Мы побежали в свои комнаты, чтобы облачиться в свежие туники, а потом поспешили на ужин в столовую.

* См. стр. 378.

Это был неспешный ужин с разговорами и смехом, где я имел возможность оценить удивительную мудрость, широкий кругозор и разнообразие интересов членов моей Альфы. Мне также удалось попробовать новые блюда, которые показались мне очень вкусными, но я на всякий случай не стал спрашивать, из чего они сделаны. Все как будто чувствовали мои опасения и не заводили об этом разговор, не желая омрачать мое наслаждение ужином.

Наверное, самым приятным было то, что они понимали мое беспокойство о собственном психическом здоровье в 1976 году и подбадривали меня. Я рассказал им о разговоре с Карлом и о том, как мы договорились устроить моим приключениям в 2150 году проверку на реальность. Все единодушно одобрили это решение.

Алан сказал мне, что все Макро-общество знало о моем перемещении во времени и очень интересовалось, удастся ли мне навсегда остаться в 2150 году.

Затем Джойс, обладательница чудесных зеленых глаз и коротких каштановых волос, сказала, что, хотя в их мире я знаменитость, никто не будет вмешиваться в мою личную жизнь, как это бывает со знаменитостями XX века. Вся информация обо мне и эксперименте, важной частью которого я являюсь, содержится в СИ, а поэтому любой человек, желающий узнать обо мне или об этом эксперименте, может просто сделать запрос.

Я сказал им, что очень ценю их заботу, и добавил, что если бы я мог предоставить такую же услугу кому-нибудь из знаменитостей 1976 года, то быстро бы разбогател.

— Если ты не возражаешь, Джон, у нас есть к тебе масса вопросов, — сказал Алан.

— Конечно, не возражаю, — ответил я. Я бы тоже, в свою очередь, хотел кое о чем вас расспросить.

Стив сказал, что для них нет запретных тем, а вот люди 1976 года предпочитают не затрагивать многие темы из-за чувства вины, которое с ними связано.

Я секунду подумал и сказал:

— Задавайте мне вопросы на любую тему, в какое бы смущение они меня ни приводили. Я хочу стать постоянным членом вашего Макро-общества, поэтому должен перестать стесняться самого себя и быть таким же непринужденным, как вы.

Они начали забрасывать меня вопросами о моей жизни в XX веке, о моем отношении к родителям, учителям, правительству, религиям и церквам. Их интересовали мои мысли о культурных, экономических, расовых, религиозных и языковых различиях — обо всем, что разделяло микро-людей.

Я непринужденно отвечал на эти вопросы, отметив, что они не спрашивают ничего такого, что могло бы меня смутить. Затем Дэвид предложил мне задать несколько вопросов им.

Я поблагодарил его и начал с общих вопросов об их отношении к Макро-обществу. Они были искренне удивлены тем, что я считаю их общество слишком жестко регламентированным и ограничивающим свободу личности. В конце концов Алан подытожил:

— В Макро-обществе человек имеет больше свободы наслаждаться собой и миром, чем в любом другом обществе, существовавшем за всю историю человечества. Что же касается регламентированности и ограничений, то у нас нет полицейских, вооруженных сил и правительства, принимающего глупые законы, которые людям хочется нарушать.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил я.

— Я хочу сказать, — ответил Алан, — что у нас нет законов, которые почти каждый нарушает. Например, законов, запрещающих алкоголь, азартные игры, определенные половые акты и наркотики. Вы, люди 1976 года, придумали столько замысловатых законов, противоречащих друг другу, что вам приходится нанимать адвокатов для защиты от соседей и от вашего собственного правительства. Посмотри хотя бы на законы о браке, разводе и налогообложении. Конечно, этих законов не существовало бы, если бы ваши юристы не были в них так заинтересованы.

— Законы необходимы, иначе наступит полный хаос, — ответил я.

— У нас нет законов и нет юристов, — ответила Нэнси, — и мы не живем в хаосе.

—У вас не может не быть законов, — настаивал я. — Они должны быть у всех. Как насчет краж? Что, если я украду что-то из вашего имущества?

Они все засмеялись, и красивая маленькая Диана (ростом «всего» метр восемьдесят пять) сказала:

— Да на здоровье! Ты можешь взять все, что у нас есть. Все материальное имущество бесплатно, поэтому мы будем рады отдать тебе все, что ты хочешь, и тебе не придется ничего красть.

— Хорошо, — сказал я, — а как насчет убийства? У вас же должны быть законы, карающие убийц.

Я думал, что этот вопрос застанет их врасплох, но Бонни улыбнулась, и на ее лице появились ямочки — небольшой очаровательный изъян ее ангельского лица.

— В вашем двадцатом веке не было законов, регулирующих полеты на другие планеты, потому что вы не верили в их возможность, — сказала она, на секунду замолчала и посмотрела на меня. Мне казалось, что я тону в ее небесно-голубых глазах. Затем она продолжила: — В двадцать втором веке мы не верим в то, что Макро-человек способен на убийство, поэтому у нас и нет соответствующих законов.

Ее слова о полетах на другие планеты привели меня в такое замешательство, что я забыл о законах и спросил у нее, могут ли люди, не достигшие десятого уровня осознания, летать на другие планеты.

Она объяснила, что Макро-люди для исследования Вселенной используют астральную проекцию.

Мне также напомнили, что в 2150 году нахожусь не весь я, а мое астральное тело и что некоторые люди на восьмом и девятом уровнях осознания и все, достигшие десятого Уровня, могут астрально путешествовать не только по нашей физической Вселенной, но и перемещаться в другие измерения, за четвертым измерением времени. Это уже было выше моего понимания, и я решил вернуться к законам.

— Хорошо, — сказал я, — как насчет законов об образовании? Все восемнадцати-, девятнадцати- и двадцатилетние юноши и девушки должны жить в седьмой триаде Беты, а до тридцати лет вы должны жить в здании «ученической» Гаммы. Как насчет этого?

Они снова засмеялись, и темноволосый статный Адам ответил:

— Никто не заставляет нас жить в здании «ученической» 1 Гаммы. Макро-общество устроено таким образом, потому что так лучше всего удовлетворяются наши нужды в дружеском общении, любви, образовании, тренировке, отдыхе и так далее. Мы можем уйти отсюда, когда захотим. Мы не мазохисты и редко идем против наших же собственных интересов.

Затем Алан встал из-за длинного обеденного, стола и сказал:

— Поскольку Макро-общество живет в соответствии с единым Макро-императивом — любовным принятием действительности, — то мы живем в согласии, и конфликт в нашем обществе невозможен. Вот на Микро-острове все еще живут микро-люди, которые не помнят о Макро-единстве всего сущего. Только сознательно забывая о своем Макропроисхождении, мы можем вести себя микро-эгоистично, нанося ущерб другим и себе.

— Но все равно, — сказал я, — у вас наверняка есть законы, запрещающие микро-человеку покидать этот остров-тюрьму.

— Вовсе нет, — ответил Алан. — Их держит там их собственное неверие и нежелание что-то менять. На самом деле мы даже проводим на этом острове учебные занятия для всех, кто хочет вспомнить свое Макро-происхождение и, таким образом, вернуться в Макро-общество. Мы не вмешиваемся в их жизнь и не делаем ничего, что ограничивало бы их действия на Микро-острове или наказывало за них.

Они могут жить там, как им хочется, мы не будем этому препятствовать. Они очень заняты принятием законов и воплощением их в жизнь — что ж, пусть живут в эгоизме и постоянном соперничестве друг с другом.

Я решил изменить тактику и задал очень личный вопрос:

— Вы выбрали Алана Альфаром, а Лео Бетаром, потому что считаете их самыми лучшими лидерами или потому, что СИ говорит вам, что они на шестом и на седьмом уровнях осознания?

Моя партнерша Кэрол молчала, пока другие задавали мне вопросы и отвечали на мои, но сейчас я смотрел прямо ей в глаза, дожидаясь ответа.

Она обвела всех остальных взглядом и, очевидно, получив молчаливое разрешение говорить за всех, сказала:

— Мы выбрали Алана и Лео своими лидерами, потому что за все время, что мы их знаем, с нашей первой и второй триады, они всегда демонстрировали превосходные Макрокачества. СИ отражает то, что мы и так уже знаем. Нельзя соврать другому человеку о своем уровне осознания, потому что цвета наших туник не могут ошибаться. Служба Информации лишь формально подтверждает то, что говорят наши туники.

— Понятно, — сказал я, оборачиваясь. — А как насчет ревности? Что, если кто-то из вас займется сексом с чужой Альфа-партнершей?

Мои слова были снова встречены веселым смехом, и великан Стив ответил за всю группу:

— Сексуальные отношения, очевидно, были главным и самым важным развлечением микро-человека. У мужчин вашего общества был «синдром одиннадцати часов вечера» — они дожидались позднего часа, чтобы сонное состояние, медленная музыка и вкрадчивая беседа уменьшили сопротивление женщины и можно было преодолеть ее внутренние запреты. Мы здесь обходимся без всего этого. У нас нет запретов, нет скрытности, а поэтому и нет желания использовать других людей как объекты удовлетворения своих собственных микро-желаний.

—Ты хочешь сказать, что ты бы не ревновал, если бы Адам или Дэвид начал заниматься любовью с твоей Джойс?

Стив улыбнулся доброй и терпеливой улыбкой и сказал:

— Во-первых, она не моя. Она никому не принадлежит. Во-вторых, я был бы очень удивлен, если бы Адам или Дэвид захотел начать сексуальные отношения с Джойс, потому что это шло бы в разрез с их жизненными принципами. Но я не стал бы ревновать, потому что если бы это принесло им радость и счастье, то я тоже был бы счастлив. Если бы это не принесло им счастья, то они бы получили ценный урок, и мы все радовались бы их новому росту.

— А почему бы тебя это удивило? — спросил я, не понимая этой части его ответа.

— Его бы это удивило потому, — ответила Джойс, — что в седьмой триаде мы фокусируемся на более глубоких межличностных отношениях со своими Альфа-партнерами. В первых пяти триадах мы уже исследовали сексуальные отношения с несколькими партнерами, и в седьмой триаде нас больше не интересуют детские шалости. Не потому, что они порочны, а потому, что мы их попросту переросли.

— Вы переросли сексуальное влечение друг к другу? — спросил я недоверчиво.

— Конечно, нет! — воскликнули они, смеясь. Затем Джойс объяснила мне, что восхищаться картиной или статуей и хотеть забрать ее к себе домой и спрятать, чтобы никто, кроме тебя, ее не видел, — это две очень разные вещи.

Я подумал о том, что ее аналогия не слишком мне помогла, и Диана тотчас сказала, что поскольку я не прошел ранних курсов их триады, то любая из девушек моей Альфы или Беты с удовольствием поможет мне решить мои сексуальные проблемы.

Я был ошеломлен.

— Ты хочешь сказать, что любая из девушек, живущих на этом этаже, захочет заниматься со мной любовью?

— Конечно, — ответила Кэрол. — Если ты обратишься к кому-нибудь с подобным предложением, но девушка будет чувствовать, что не получит удовлетворения и наслаждения от времени, проведенного с тобой, она тебе просто скажет: «Спасибо за предложение, но я чувствую, мы не сможем достичь гармонии». Однако во всей нашей Гамме или даже Дельте нет ни одной девушки, которая откажет тебе, поэтому страх перед отказом не должен останавливать тебя. И я уверяю тебя, что ни Лия, ни я не будем ревновать.

Я потряс головой, пытаясь привести в порядок мысли и чувства, а потом сказал, что со всеми моими сексуальными комплексами и чувством вины они будут ужасно себя со мной чувствовать. Это будет похоже на что-то вроде изнасилования.

— Но в Макро-обществе изнасилование невозможно, — сказала Бонни, — поскольку никто ничему не сопротивляется. Поскольку Макро-существа не могут.получить удовольствия от микро-секса, Макро-общество не удовлетворит извращенные сексуальные потребности микрочеловека.

— Невероятно, — заметила она, — как часто в двадцатом веке шантажи и политические скандалы были нацелены на обличение сексуального поведения человека. Ваши абсурдные общественные санкции против гомосексуальности и внебрачного секса скорее распространяли эти модели поведения, чем искореняли их.

— А вы хотите сказать, что вы не против гомосексуальности — любви между мужчинами или между женщинами? — спросил я с подозрением.

— Конечно, нет. Ты увидишь, что в 2150 году намного меньше гомосексуалистов, чем у вас, — по целому ряду причин. Во-первых, мы устранили социальные ситуации, которые часто вызывали гомосексуальность, такие, как одиночество, неудовлетворенные потребности, пагубные общественные мифы о том, что если тебе нравится дотрагиваться до человека твоего пола, то ты — гомосексуалист.

Во-вторых, когда душа попадает в физическое тело одного пола, которое все еще несет в себе эмоциональное, духовное или ментальное «я» другого пола, то, разумеется, победит преобладающий пол. Это нельзя назвать ненормальным или неприемлемым. Это правильно, естественно и логично.

В-третьих, мы переходим на все более высокие уровни осознания, и мужские и женские силы внутри нас становятся все более сбалансированными, пока мы Наконец не достигнем точки, когда снова будем эмоционально, духовно и ментально двуполыми. Ваше самоизолированное невежественное микро-общество назвало бы это состояние полной самодостаточности «болезнью».

— Не знаю насчет двуполости, а вот гомосексуализм — точно болезнь, разве нет? — спросил я.

— В некоторых случаях да, — объяснил Стив, — а в других нет. Так же как и гетеросексуальность в некоторых случаях, по-вашему, очень болезненна, а в других — нет. Как и все остальное, это полностью зависит от мотивации.

Мы еще немного поговорили о проблемах нашего микрообщества и о том, как решило эти проблемы Макро-общество. Затем Алан сказал, что он должен уходить на встречу со своим «ЛЭ-наставником». Кэрол посмотрела на свой миб и сказала, что пришло время Макро-консультаций, или же наставлений по Личной Эволюции (так расшифровывалось «ЛЭ»).

Все распрощались и разошлись на встречи со своими наставниками.

Я попросил Кэрол рассказать мне о наставлениях по Личной Эволюции. СИ уже говорила мне раньше, что в Макро-обществе это основа формального образования, но я не понял толком, что это значит.

Кэрол объяснила мне, что наставления по Личной Эволюции, или, короче, ЛЭ-наставления, предполагают обучающий процесс между наставником с более широкой жизненной перспективой и учеником, который желает свою более

узкую перспективу расширить. ЛЭ-наставников назначают всем триадам с седьмой по десятую. Наставниками становятся только самые мудрые члены Макро-общества, достигшие как минимум седьмого уровня осознания, поэтому по большей части им уже за 50 лет.

На одиннадцатом и двенадцатом этажах Гамма-корпуса находятся удобные учебные комнаты, предназначенные как для индивидуальной, так и для групповой работы. Там также есть спортивные залы и большая аудитория, в которой может разместиться вся Гамма.

Пройдя по многоцветным коридорам с ярко-белыми дверями, мы пришли к своей комнате для наставлений по Личной Эволюции.

Кэрол протянула руку, чтобы открыть дверь, но не успела она нажать на кнопку, как дверь сама собой тихо открылась. Мы вошли в комнату, пол которой был похож на ковер ярко-голубого цвета, контрастирующий со светло-желтыми стенами и тремя большими темно-зелеными креслами. Комната была большая, а из-за отсутствия другой мебели, кроме этих трех кресел, казалась просто огромной.

В одном из кресел сидела самая невысокая женщина из всех, кого я видел в 2150 году.

Когда мы подошли к ней, она встала и протянула нам руки. Кэрол тотчас упала в ее объятия, и они несколько секунд молча обнимали друг друга. Когда Кэрол отошла, я понял, что наша наставница ниже, чем мне показалось с первого взгляда. Ростом она была не больше метра семидесяти восьми.

Я попробовал оценить и возраст. Лицо и тело могли принадлежать здоровой и очень привлекательной женщине лет сорока, но по бледным голубым глазам я понял, что она намного старше.

Она прикоснулась к моему лицу и сказала:

— Добро пожаловать в Макро-общество, Джон. Я — Рана, и сразу отвечу на твой вопрос. Я живу в этом теле уже 125 лет.

Пока я переваривал этот факт, Кэрол сказала:

— А что касается твоего вопроса о том, почему дверь сама открылась, то Рана это сделала силой психокинеза . (ПК), прочитав перед этим телепатически мои мысли.

Туника Раны была такого же белоснежного цвета, как у Эли. Люди, достигшие десятого уровня осознания, были такими высокоразвитыми, что их туники отражали абсолютное равновесие всех цветов радуги, создавая иллюзию бесцветности.

Я ощутил благоговейный трепет, когда вспомнил, что в настоящее время в Макро-обществе есть только 127 человек, продемонстрировавших десятый уровень осознания. Я решил, что меня принимают здесь с особым почетом.

Рана улыбнулась и сказала:

— Нет, дело не в почете. Я была наставницей Кэрол задолго до твоего прибытия, а поскольку вы — Альфа-партнеры, ты тоже можешь выбрать меня своей наставницей. Но можешь и попросить кого-то другого.

— Я...я бы, наверное, выбрал вас... тебя, — сказал я, запинаясь.

— Тогда садись и давай расти! — ответила она весело. Мы сели в кресла, принявшие форму наших тел. Мне было очень интересно, что будет дальше.

Кэрол пришла ко мне на помощь и спросила Рану, сможет ли та заглянуть в будущее и сказать, сколько мне потребуется времени для того, чтобы стать постоянным членом Макро-общества.

Рана пристально посмотрела на Кэрол, потом перевела взгляд на меня и сказала:

—.Я не могу четко увидеть будущее Джона, потому что ему еще предстоит принять очень серьезное решение, от которого будет зависеть его дальнейшая жизнь. Ему надо будет выбрать между микро-жизнью 1976 года и Макро-жизнью года 2150.

— Я уже сделал выбор, — твердо сказал я. — Я выбираю Макро-жизнь 2150 года.

Рана посмотрела на меня, и я почувствовал потрясающую силу ее терпения, понимания и смелости. Я вдруг осознал, что с того момента, как вошел в комнату, я физически и ментально чувствовал ее силу. Я пишу это, и меня охватывает чувство неудовлетворенности из-за того, что я не могу найти слов, чтобы получше ее описать. Наверное, меня переполняла и возбуждала волнующая энергия ее сущности. Вскоре Кэрол нарушила молчание.

— Ты думаешь, что он еще не сделал выбор? — спросила она у Раны.

Рана посмотрела на Кэрол, потом опять на меня и сказала:

— Я думаю, у Джона не было времени, чтобы заглянуть в себя. Он очень смущен, даже ошеломлен и считает, что мы слишком совершенны для того, чтобы он стал одним из нас.

Обдумав ее слова, я понял, что она права. Я действительно чувствовал, что все, кого я встречал в 2150 году, были невероятно совершенными по сравнению со мной, просто идеальными. Я не видел в них вообще никаких слабостей и изъянов. Я кивнул головой, печально согласившись с тем, что сказала Рана.

— Ты права, — сказал я. — Я чувствую себя первоклассником, который случайно попал в седьмой класс. Уроки невероятно сложные. Должно быть, другие ученики смотрят на меня свысока, потому что, будучи на много лет младше, они намного опередили меня в своем развитии.

— Но это неправда, Джон, — сказала Кэрол, глядя на меня умоляюще. — Мы все любим тебя и принимаем таким, какой ты есть. Мы не считаем себя выше или лучше тебя. Мы • все равны. Мы все когда-то были на первом уровне, а потом перешли на второй, на третий и так далее.

Я ничего на это не ответил, и Рана сказала:

— Видишь ли, Кэрол, Джон думает, что ты относишься к нему снисходительно. Он не хочет быть карликом среди великанов. Он тоже хочет стать великаном, но считает это невозможным.

— А разве это возможно? Ваша система образования предлагает стимулирующее, любящее, терпеливое, идеальное окружение для развивающегося Макро-человека. Но я-то провел двадцать семь лет, учась быть микро-человеком!

Я остановился, чтобы осознать чудовищность того, что я говорю. Я сам признаю невозможность равенства в уровне осознания со своей Альфа-партнершей или с любым другим Альфа-членом, не говоря уже о Лии!

Пробуждаясь от своей милой фантазии о полном переходе в 2150 год в суровую реальность абсолютной невозможности этого, я начал чувствовать, как силы постепенно покидают меня. Моему телу было больно под собственным весом. Саднило горло. К тому же я разразился слезами и уже смутно видел Кэрол и Рану.

Рана сказала:

— Когда ты действительно попросишь помощи, а не жалости, ты всегда ее получишь.

Но я устал, очень устал.

 

Глава 7

Безграничное «Я»

 

 

Запах жарящегося бекона; щелчок нашего тостера, когда он выталкивает хлеб; снег, лежащий на карнизе окна. Обычное утро. Почему же я чувствовал себя таким угнетенным и несчастным?

Потом я вспомнил, но лучше бы не вспоминал...

Несколько секунд я судорожно пытался стереть из памяти свой разговор с Раной. Но мне не удавалось это сделать. Я несколько раз его мысленно повторил, пытаясь найти какой-то изъян в своем доказательстве тщетности усилий, в своем чувстве полнейшего несовершенства.

Я начал анализировать систему образования Макрообщества, сравнивая ее со своими собственными ранними годами учебы. Я вспомнил невероятную живость, радость, красоту, ум, сверхчеловеческую осознанность, любовь, понимание, доброту и терпение, которые демонстрировали члены моей Альфы... А я был на семь лет старше самого старшего из них!

Лия ошиблась, подумал я. Она должна была поместить меня в тело новорожденного младенца. Тогда бы я начал с первой триады и через восемнадцать лет был на одном уровне со всеми остальными учащимися седьмой триады. Как она допустила такую ошибку, она — человек, достигший девятого уровня осознания? А что сказала Рана прямо перед тем, как я потерял сознание? Что-то о помощи... Если мне действительно понадобится помощь, а не жалость, я всегда получу ее.

Очевидно, Рана, достигшая в Макро-обществе высшего уровня развития, пыталась сказать мне, что нет ничего невозможного.

Как они с Лией могли так ошибаться? Разве я просил у них только жалости? Если нет надежды, то все, о чем можно попросить, — это жалость! Но как я смею надеяться? Они такие совершенные, а я — несовершенный. «И вместе им не сойтись...»

Но разве не смешно само это мое суждение? Я — прекрасный пример микро-человека, который считает себя ограниченным и неполноценным. И именно поэтому обречен на поражение.

Я искал надежды, выхода.

Один из самых великих наставников по Личной Эволюции всех времен сказал: «Просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам»*.

Лучше и не сформулируешь. И он же говорил, что, если у нас есть вера с горчичное зерно, мы можем двигать горы**.

Это все хорошо для Макро-великанов, подумал я. Но как таким чертовым микро-карликам, как я, набраться веры хотя бы для того, чтобы просто попросить помощи, не говоря уже о перемещении гор?

. Если мне нужна помощь — действительно нужна помощь, — можно ли найти для меня лучшую среду, чем Макро-общество? Очевидно, они знают и понимают намного больше всего, чем я. Может быть, они даже знают, как мне помочь стать великаном, чтобы мы с ними оказались равны. .. Может быть.

Голос Карла из кухни перебил мои размышления: он требовал, чтобы я встал и позавтракал с ним.

Я посмотрел на часы и увидел, что уже почти 8:30.

— Слушай, Карл! — воскликнул я. — Почему это ты не на своей лекции?

Вначале в дверном проеме появилась буйная черная шевелюра, а затем уже показалось и лицо Карла:

— Ты, брат, совсем запутался, мотаясь каждую ночь на 174 года туда и обратно. В 1976 году сейчас воскресенье, а,

* Матф. 7:7.

** См.: Матф. 17:20.

 

как ты помнишь, твой микро-сосед по квартире не работает в воскресенье: весь день просто валяет дурака.

— Ладно, ладно, —сказал я. — Сегодня утром я буду очень смиренным. Во сне мне было явлено, какой я на самом деле микро. Сейчас составлю тебе компанию.

Через несколько минут я сидел за столом напротив Карла, рассказывая ему о своих последних похождениях в 2150 году. После разговора с Карлом у меня поднялось настроение, и я вновь исполнился надежды и энтузиазма.

Завтракали мы долго, потому что мне надо было очень много всего рассказать Карлу, а у него, в свою очередь, было ко мне больше вопросов, чем обычно. Его особенна заинтересовали другие члены моей Альфы и Рана. Он просил меня подробнее их описать, но я понял, что использовал весь свой запас прилагательных в превосходной степени и больше ничего сказать не смогу.

В конце концов Карл заявил:

— Ты знаешь, Джон, у меня такое впечатление, что ты описываешь богов и богинь, но не греческих или римских — у тех были слабости и недостатки, в отличие от людей, которых ты мне описал. Скажи мне, они действительно такие совершенные или у тебя просто не хватает Макро-осознания для того, чтобы их правильно воспринять?

— Ты прав, Карл, — признался я. — Именно в этом моя проблема. Они кажутся мне такими совершенными, такими сверхчеловеками, что я сомневаюсь, что когда-нибудь смогу на них походить. И не представляю себе, как можно быть счастливым, оставаясь всю жизнь карликом среди великанов.

— Другими словами, Джон, ты увидел змия в Райском саду... И этот змий — ты!

— Ну, — с неохотой ответил я, — я на это смотрю по-другому, но, наверное, ты прав. Яд моей собственной неуверенности в себе заставил меня бежать от 2150 года и его непосильных задач.

— Ты хочешь сказать, что готов отказаться от мира своих снов? — спросил Карл.

Я не хотел отвечать на этот вопрос, поэтому сказал:

— Не знаю, как ответить тебе прямо сейчас. Хочу просто напиться и забыть об этой проблеме.

— Что? — Карл был явно обеспокоен. — Неужели все настолько плохо, Джон?

Он-то знал, что я напился только один раз за всю свою жизнь. Это было во Вьетнаме.

— Да нет, Карл. Нет ничего хуже, чем жить в мире, где убийство женщин, стариков и детей считается патриотическим долгом. Нет, я не собираюсь напиваться. Я хочу все это записать. Может быть, это поможет мне прояснить ситуацию. А потом надо будет хорошенько все обдумать.

Остаток дня я провел наедине с самим собой, делая пометки в дневнике и размышляя.

К вечеру я лучше представлял силы своего микро-«я», которое повторяло, как попугай: «Не смогу, не смогу, не смогу».

Эти старые привычные ограничивающие мысли можно легко скрыть, проигнорировать или оправдать. И тем не менее в момент кризиса микро-человек (такой, как я) пожинает плоды своих ограниченных взглядов — то есть неудачи.

И, как ни странно, после этого долгого самокопания я вновь ощутил надежду. Я снова с радостью ждал своего возвращения в Макро-общество будущего. Я понял, что если быть честным с самим собой и не пытаться убежать от конфликтов, то рано или поздно увидишь уравновешенную картину, в которой будет и светлое, и темное. С микро-одно-бокой же точки зрения очень сложно увидеть обе стороны медали.

Перед тем как я лег спать, Карл прочитал записи в моем дневнике и, ни слова не говоря, подошел ко мне. На его глазах появились слезы, что очень поразило меня, так как я знал его нелюбовь к сентиментальным слабостям, в том числе и мужским слезам. Очевидно, чувства так переполняли его, что он не мог говорить, поэтому он взял мою левую руку в свою, немного поколебался, а потом мягко дотронулся правой рукой до моего лица.

Не успел я опомниться, как Карл закрылся в ванной и нас разделили запертая дверь и шум воды. Я подумал, как сложно в нашем микро-обществе открыто и честно выражать свои мысли и чувства. Нас научили стыдиться стольких проявлений нашего разума, что мы всю жизнь их отрицаем, таким образом лишая себя самых приятных радостей, которые даны человеку.

Уже засыпая, я услышал голос Карла в темноте.

— Удачи, — сказал он. А затем после паузы: — Я верю в тебя, Джон.

Я прошептал слова благодарности и подумал, что самая сложная вещь для микро-человека — поверить в себя. Но как можно в себя поверить, когда мы осуждаем такую большую часть себя?

Моим последним выводом перед тем, как я провалился в сон, было то, что надо поверить в возможность успеха, а уж потом просить о помощи. Это значит, что я должен поверить в то, что мое «Я» ограничено только моими же собственными мыслями.

 

Глава 8

Макро-контакт

 

Я вновь проснулся в 2150 году с лицом, влажным от слез. И услышал голос Раны:

— Он возвращается. Открыв глаза, я прочитал на лице Кэрол беспокойство, тревогу, что меня очень удивило. Но, переведя взгляд на Рану, я увидел все то же удивительно спокойное и уверенное выражение лица, которое вступало в контраст с почти? электрическим радостным возбуждением, явственно исходившим от нее. Ее глаза еще сильнее заблестели, когда она мне улыбнулась.

— Вот видишь, — сказала она, — ты уже обнаружил, что, по крайней мере, твоя Альфа-партнерша не совершенна. Она волнуется, а это подтверждение того, что она еще не ? достигла полного Макро-осознания.

Я повернулся к Кэрол и дотронулся до ее лица, на что Рана сказала:

— Ты быстро схватываешь наши обычаи. Вскоре ты увидишь маленькие изъяны и в других членах твоей Альфа-группы.

— А я смогу когда-нибудь найти их в тебе? Она засмеялась и сказала:

— Ты никогда не увидишь меня обеспокоенной такими проблемами, с какими ты борешься сейчас. Тем не менее, пока я не достигла полного Макро-осознания, мне всегда будет чему учиться.

— Ты имеешь в виду, — переспросил я, — что бывают проблемы, которые беспокоят даже тебя?

— То, что является проблемой для годовалого ребенка, уже не будет тревожить трехлетнего, — ответила она. — Но у трехлетки свои проблемы, многие из которых годовалому ребенку просто неведомы. И так везде: человеку на третьем уровне осознания неизвестны проблемы того, кто находится на седьмом уровне. Но запомни, что у каждого уровня свои испытания. Если считать их проблемами, то они покажутся более сложными и неразрешимыми. Если же смотреть на них как на возможности роста, то преодолевать их будет радостно и полезно.

—- Но все это заканчивается, когда человек достигает полного Макро-осознания? — спросил я. Она засмеялась:

— Полное Макро-осознание — это совокупность всех проблем, всей печали, всех переживаний, всей боли, всего невежества, всего уродства, всех болезней и всех отрицательных энергий, которые существует в мире. Любому микро-человеку это покажется адом. Но с точки зрения абсолютного Макро-осознания эта отрицательная энергия полностью уравновешивается всеми положительными качествами, которые когда-либо были, есть и будут. И это — совершенство, то есть полная противоположность неприятному, скучному и бесполезному микро-существованию.

—Хорошо, — сказал я. — Я верю тому, что ты говоришь. А как мне можно побыстрее сдвинуться со своего микроуровня и начать расти?

— Мы растем, действуя, рискуя, терпя неудачи и в конце концов добиваясь успеха, — сказала она. — Мы учимся на своих ошибках и неудачах. Если не видеть, что провал необходим для достижения успеха, и избегать провалов, то тем самым ты будешь убегать и от успеха.

Я задумался:

— Значит ли это, что я должен как можно сильнее сближаться с другими людьми? Ведь это означает много риска и много провалов! Звучит страшновато.

— Есть только один страх, — возразила Рана, — страх перед неудачами. Это то же самое, что чувствовать себя не в состоянии сделать то, что тебе хочется.

— Ты должен искать помощи у своего Безграничного «Я», — вмешалась Кэрол. — Тогда тебе откроется более широкая перспектива, в которой провал и успех едины.

Обдумывая это, я заметил: * — Обратиться за помощью к своему Безграничному «Я» в понимании 1976 года означает обратиться к Богу. То есть молиться, а этого-то я никогда и не мог делать!

— Не удивительно, Джон, — ответила мне Рана. — Молитва, как ее сознательно применяют в твоем времени, — это жалобная просьба о том, чего, как человек сам чувствует, он не заслуживает. Поскольку наши доминирующие мысли материализуются и становятся нашей реальностью, люди обычно и не получают того, о чем они сознательно молятся. Ведь их доминирующая мысль — о том, что они не получат того, что хотят!

Тем не менее, с другой точки зрения, каждая наша мысль — это молитва, так как, оформившись в мысль, наша энергия становится постоянной частью Вселенной и обращается к макрокосмическому целому. Все молитвы и вообще все мысли выражают какие-то желания. Как бы ты ни называл это — мыслью или молитвой, — это одно и то же. Это инструмент, с помощью которого мы создаем весь свой жизненный опыт.

Поскольку твой разум — это неотделимая часть всеобщего разума, все твои желания всесильны. Ты получишь то, чего желаешь, если веришь в то, что это можно получить. Но если ты хочешь убежать от света Макро-осознания во тьму амнезии, или микро-осознания, то это желание тоже осуществится. Так что ты видишь, Джон, что молитва, если посмотреть на нее шире, приносит свои плоды. Молитвы обязательно будут услышаны. Просто нам не всегда нравится осуществление того, о чем мы молимся!

— Другими словами, — сказал я, — раз наши умы всесильны, то все, что необходимо, — это научиться использовать их для достижения положительных целей, а не отрицательных.

— Не совсем так, Джон, — ответила Рана. — Положительное существует только в единстве с отрицательным: без падений нет вершин, без провала нет успеха. Таким образом, нам надо научиться использовать свой разум в абсолютном равновесии, то есть с полным принятием всего сущего — и успехов, и неудач. Помня о том, что каждая неудача, каждый провал ведет к успеху.

— А как этого добиться? — спросил я.

— Нельзя получить полезный жизненный урок, — объяснила Рана, — не пройдя через ошибки и неудачи. А они у всех разные. Это зависит от того, через какие воплощения, развоплощения и многомерные переживания ранее прошел человек.

Увидев мой озадаченный вид, она пояснила:

— Душа, или подсознательный разум, не забывает ни одного переживания человека. Она накапливает в себе весь опыт. Смотри: ребенку нужно десять тысяч раз упасть для того, чтобы начать ходить, и чем быстрее он пройдет через все эти падения, тем быстрее научится стоять на ногах. Поскольку микро-человек не понимает этого накопительного эффекта, он легко падает духом и склонен думать, что 9999 неудач приблизили его к решению проблемы не больше, чем десяток неудач.

— Но, разумеется, это неверно, — вставила Кэрол, — потому что после 9999 неудач ему нужно сделать еще всего один шаг, и он добьется успеха.

— Но вы же вроде бы сказали, что каждый провал — это маленький успех? — спросил я. — И тем не менее говорите о 9999 провалах, а не 9999 успехах. Почему?

— Потому, — ответила Рана, — что микро-человека часто волнуют не успехи, а именно провал. Раз он не знает о накопительном эффекте, он не осознает, что каждый провал — это необходимый шаг к полному прозрению. Другими словами, каждый провал — это маленький успех-прозрение, который подводит человека чуть ближе к полному успеху-прозрению.

—' Хм, тут есть о чем подумать, — сказал я. — Но как мне конкретно приступить к развитию Макро-способностей?

Рана ответила:

— Ты начнешь развивать не Макро-способности, а Макро-осознание. Эти способности появятся у тебя с развитием Макро-осознания.

— Тем не менее, — добавила Кэрол, — тебе надо запомнить, что есть два фактора, необходимых для любого успешного обучения: достаточное желание и достаточная вера.

— Например, — пояснила Рана, — представь себе человека, который хочет научиться плавать, но не верит, что у него это получится, и поэтому боится утонуть. Разумеется, он не научится плавать, потому что не верит в то, что это возможно.

— Или наоборот, — подхватила Кэрол, — он верит, что сможет научиться плавать, но вместо этого предпочитает играть в теннис. Теперь ему не хватает желания, и он, опять-таки, не научится плавать.

— Таким образом, — подытожила Рана, — нет ничего невозможного при достаточном желании и достаточной вере.

— Оказывается, все так просто, — сказал я. Они обе засмеялись, и Рана сказала:

— Тебе это кажется простым, потому что ты уже начал развиваться: ты взглянул на мир шире. Вселенная устроена невероятно просто. Она кажется сложной только человеку с ограниченным углом зрения. НО! Для того, чтобы чему-то научиться, надо не только говорить, но и делать.

Поэтому идите в свою Альфу и желайте роста, и принимайте любой жизненный опыт как выбранную вами же возможность для этого роста. — Рана нежно улыбнулась и добавила: — Если человеку удалось совершить путешествие

во времени на 174 года вперед и получить новое тело, ему должно быть нелегко сомневаться в чем бы то ни было — особенно в своих будущих успехах!

Перед нашим уходом Кэрол с Раной несколько минут говорили о чем-то, непонятном для меня, а я лихорадочно пытался запомнить все, что сказала мне Рана, и сделать из этого правильные выводы.

Затем Кэрол дотронулась до моего плеча и мы молча пошли к двери. Уже у порога я взял Рану за руку и нежно прикоснулся к ее лицу в знак признательности. Затем мы вышли. Я навсегда запомнил электрические глаза Раны, приводившие в смятение что-то, скрытое очень глубоко в моем сознании.

По пути назад в Альфу я спросил у. Кэрол, почему Рана захотела выглядеть женщиной среднего возраста: ведь, насколько я понимаю, она обладает достаточной силой разума, чтобы принять любую телесную форму. Кэрол ответила, что задавала Ране этот же вопрос, но в ответ получила лишь одно слово —разнообразие.

Когда мы вернулись в нашу Альфа-комнату, Кэрол объяснила, что, хотя вечерние часы посвящаются Макро-наставничеству, самый последний час перед сном выделен для Макро-контакта. Она объяснила, что это освобождение от микро-личности и осознание всеобщего макро-космического единства.

После расслабляющей ванны мы легли обнаженные на кровать, и Кэрол попросила СИ предоставить нам «стимуляцию для Макро-контакта». На видеоэкране сразу же появились то расширяющиеся, то сужающиеся геометрические узоры. Комната наполнилась успокаивающими плавными звуками, которым, казалось, вторили все мое тело и разум.

Вначале я с подозрением пытался сопротивляться странным ощущениям, вызванным этими визуальными и слуховыми раздражителями. Но Кэрол зашептала: «Желай и верь... переживай и принимай... все отпусти, давай расти!» В конце концов я перестал сопротивляться и почувствовал, как плыву по нежной реке разнообразных ощущений, которая впадает в бесконечный океан непередаваемого единства, целостности и равновесия, наполняя меня чувством невообразимой гармонии.

Когда я вернулся к состоянию, которое теперь считал своим нормальным ограниченным осознанием, я услышал, как Кэрол сказала, что уже утро и что это был мой первый Макро-контакт. Когда я обернулся, чтобы посмотреть на ее красивое обнаженное тело, то увидел, что ее глаза все еще закрыты и она лежит так тихо, как будто все еще спит.

Я засомневался, действительно ли она со мной говорила, и вдруг, не открывая рта, она произнесла:

— Доброе утро, Джон. Вот ты и научился Макро-способности телепатии.

— Боже мой! — сказал я вслух. — Наверное, я сплю. Кэрол весело расхохоталась и радостно бросилась мне в

объятья. Таким образом я убедился, что она уже полностью проснулась.

— Ты не спишь, — сказала она, прижав свои губы к моим. — Ты просто начинаешь развивать свои Макроспособности. Теперь нажми на кнопку, чтобы мы увидели утренний свет.

Я начал подниматься, но она остановила меня словами:

— Сделай это своим разумом, Джон, а не телом.

— Как? — удивился я.

— Представь себе, как твой пале дотягивается до кнопки и нажимает ее, —ответила она.

Я сделал, как она сказала, и в комнату ворвался яркий утренний свет.

— Вот видишь, — засияла Кэрол, — это твой первый опыт психокинеза. Теперь снова нажми на эту кнопку.

Я так и сделал, и мы снова очутились в темноте.

— Получается! — сказал я, снова нажимая на кнопку и впуская утренний свет. — Но как я это делаю?

— У тебя когда-нибудь раньше был Макро-контакт? — задала Кэрол риторический вопрос и сама ответила: — Ну вот. Это произошло. Теперь ты больше никогда не будешь таким ограниченным.

— Ты хочешь сказать, что я развил в себе Макро-способности благодаря тому, что освободился от своей микро-личности этой ночью?

— Да, — ответила Кэрол. — Любой может осуществлять Макро-контакт, но микро-человек, добровольно обособляющийся от других людей и страдающий от этого, не помнит наяву своих ощущений и, таким образом, не извлекает из них пользы. Ты избрал другой путь: ты запомнил свое единство, а следовательно, и Макро-контакт. Твое Макро-осознание и силы, которое оно в себе несет, находятся в прямой зависимости от того, насколько ты помнишь свое Макро-происхождение.

— Я чувствую себя великаном! — воскликнул я и.покрыл ее поцелуями, которые вскоре привели к полному сближению наших тел. Потом Кэрол попросила СИ «еще раз дать индивидуальные ноты наших душ». Те же звуки, которые я слышал вчера вечером при подготовке к Макро-контакту, снова наполнили комнату.

— Как ты сказала? Индивидуальные ноты наших душ? Что это такое? — спросил я, и, явно под воздействием моего голоса, звуки затихли.

— Да, — ответила она, — у каждой души есть своя собственная уникальная вибрация. Ваши с Лией вибрации абсолютно одинаковы. Моя вибрация очень похожа на твою. Это одна из причин, по которым меня выбрали твоей первой Альфа-партнершей. СИ знает ноту, или вибрацию души каждого человека, и, проигрывая обе наши ноты одновременно, он может помочь нам достичь полного погружения друг в друга и почувствовать единство со всем, что есть, было и будет в мире.

— Это и есть Макро-контакт?

— Нет, — ответила она. — Макро-контакт достигается при полном слиянии наших сознаний, а не только тел. Секс, использованный как Макро-побуждение, помогает нам достичь Макро-погружения (слияния друг с другом) или Макро-контакта (слияния с Макрокосмом). Но если использовать его, как микро-побуждение, то получишь все микроразделения и несчастья, которые приносит микро-секс.

— Значит, секс сам по себе — не микро- м не Макро-явление? — спросил я.

— Все зависит от побуждения, — ответила Кэрол. — Секс — это такая же часть естественного ритма микрокосма, как все остальное. У нега есть масса полезных функций для .:" людей всех возрастов. Его.можно использовать для расслабления, для снятия напряжения, для выражения любви или просто ради удовольствия, он обогащает жизнь. Если же использовать его для подчинения, принуждения другого человека делать что-то против его желания, то секс создает отрицательные вибрации, которые очень сложно уравновесить.

Будет ли секс либо любая другая мысль или действие «микро» или «Макро» — это зависит от побуждений данного человека в данное время и в данном месте Кэрол попросила СИ дать нам Макро-стимуляцию, и { наша комната снова наполнилась волнующими звуками. .: В этот раз одна и та же удивительная нота повторялась бес- ' конечно, постоянно развиваясь, пока мое тело и разум не на- ; чали вибрировать в изумительной радости единства, которая ' постепенно нарастала, вновь вызывая у меня ощущение, что и я — могучая река. Но в этот раз я чувствовал себя единством двух рек, которые слились в одну. Будет не совсем точно, если я скажу, что мы влились в бесконечный океан, но по-другому сложно описать это потрясающее ощущение.

Когда наши бурные реки слились в одну огромную мощную волну, я крепко прижал Кэрол к себе и застонал в экстазе, а она вскрикнула. Звуки наших душевных нот постепенно затихали, пока в комнате вновь не воцарилась тишина.

Когда мы молча лежали в объятиях друг друга, я подумал о том, что теперь все время буду хотеть только Макро-сексуального союза. Я внутренне услышал слова Кэрол о том, что

теперь я, наверное, захочу вступать в сексуальные отношения только с женщинами, чьи душевные вибрации похожи на мои. Все другие союзы будут лишь жалкой имитацией настоящего.

— Но сколько может быть таких женщин? — спросил я.

— Из всех людей Макро-общества примерно тысяча могла бы достичь Макро-контакта с тобой. Здесь, в нашей Дельте, всего пять тысяч женщин. Из них только.у Лии, одной из твоих близнецовых душ, вибрации идентичны твоим, а у меня, семи других женщин и двух мужчин душевные ноты достаточно близки к твоей для достижения Макро-контакта.

— Двое мужчин? — Я не мог себе представить, что бы я делал, встретив здесь, в культуре 2150 года, мужчину, который вызвал бы у меня такие же чувства, как Лия и Кэрол.

— Конечно, Джон. Ты же знаешь, что мы можем воплотиться в женском или мужском теле. Но это не меняет нашей душевной вибрации. СИ тщательно проверяет Альфа-партнеров на сходство душевных нот. Окончательное же решение в выборе партнера остается за людьми.

Всегда можно узнать родственную или близнецовую душу* по гармоничным вибрациям. Тем не менее только с близнецовыми душами ты всегда можешь добиться полного гармоничного равновесия.

* Англ. a soulmate or a twin soul.

 

— А у тебя есть здесь близнецовая душа? — спросил я. Кэрол улыбнулась и сказала:

— Не волнуйся. Ты не отдаляешь меня от моей близнецовой души. Вообще-то близнецовые души редко воплощаются одновременно в одном и том же месте. Они обычно решают, что будут быстрее учиться в этом измерении, живя порознь. Разлука подталкивает их прилагать больше усилий для того, чтобы вновь воссоединиться.

Мне стало интересно, почему Лия, моя близнецовая душа, перевела меня в свое время. Разве то, о чем говорила Кэрол, на нас не распространяется?

— Вас это, конечно, тоже касается, — ответила Кэрол на мои мысли. — Вы находитесь вместе потому, что это лучший способ ускорить ваше развитие. Ты встретился с ней и знаешь, что не сможешь стать ее Альфа-партнером, пока не закончишь своего обучения в Макро-обществе. Чтобы полностью порвать телесную связь с 1976 годом, ты должен достигнуть третьего уровня осознания, и на это у тебя должно уйти не больше трех месяцев по вашему времени в 1976 году.

— Всего три месяца! Но это невозможно!

— Мы надеемся, что возможно, — ответила Кэрол. — Но тебе придется много работать над собой, и ты обязан пройти это развитие за три месяца.

— Почему? — спросил я. — Почему мне раньше никто ничего не сказал об этом?

— Ответ на второй вопрос прост, — ответила Кэрол. — Если бы тебе раньше сообщили об этом, то ты бы до своего первого Макро-контакта считал это абсолютно невозможным. Тебе надо успеть развиться до третьего уровня всего за три месяца, потому что Лия затрачивает очень много энергии не только для того, чтобы перемещать тебя сюда, но и чтобы удерживать тебя здесь. Этой ночью она впервые отдохнула после твоего прибытия сюда. Пока ты пребывал в Макро-контакте, ты был свободен от всех пространственно-временных ограничений, а потому не нуждался в помощи для поддержания твоего перемещения в пространстве-времени.

—Ты хочешь сказать, что когда я достигну третьего уровня осознания, то смогу помочь ей удерживать меня здесь?

— Правильно. И СИ расчитала, что без твоей помощи Лия сможет преодолевать пространственно-временные барьеры только в течение трех месяцев.

— Боже мой! Вот так задача! А что произойдет, если я не смогу достигнуть третьего уровня осознания за три месяца? — спросил я.

— Ты вернешься в свой временной период до конца нынешней инкарнации. Лия использует для тебя всю свою энергию этой инкарнации, какую только можно, чтобы не развоплотиться, то есть не умереть. Если же она будет продолжать преодолевать пространственно-временные барьеры в одиночку или попытается снова установить с тобой контакт позже, она умрет.

— Но разве кто-то на девятом или на десятом уровне осознания не может ей помочь? — спросил я.

— Ей помогают, — ответила Кэрол. — Все люди на девятом и десятом уровнях осознания, живущие на этой планете и на соседних, и даже несколько развоплощенных людей, помогают ей. Однако только близнецовая душа обладает последней связующей энергией, а пока ты воплощен, количество этой энергии ограничено. У тебя есть три месяца для того, чтобы продемонстрировать третий уровень осознания. Это всё.

— Я рад, что не узнал об этом раньше, — сказал я. — Моей первой реакцией на поставленную мне задачу была уверенность в ее невыполнимости. Но после того, что произошло сегодня утром, я понимаю, что нет ничего невозможного.

— Теперь ты знаешь, почему мы переместили тебя сюда, — сказала Кэрол. — Мы тоже считаем, что нет ничего невозможного.

Она посмотрела на свой миб и сказала, что через 15 минут в пересчете с метрического времени мы должны завтракать со своей Альфа-группой

Мы умылись, оделись и вошли в столовую нашей Альфы как раз в тот момент, когда остальные члены Альфа-группы садились за стол. Они посмотрели на нас и, не открывая ртов, сказали: «Поздравляем тебя, Джон, с новыми Макроспособностями».

За завтраком я спросил у Кэрол, откуда все остальные узнали о моих Макро-способностях. Она предложила мне самому у них спросить, но не успел я задать вопрос, как восемь пар глаз уже смотрели на меня, передавая ответ: «Все мы поддерживаем телепатический контакт, а теперь и ты присоединился к нам».

Затем они уверили меня, что сделают все, что в их силах, чтобы помочь мне достичь третьего уровня осознания за три месяца. Мы говорили о способах ускорения моего развития и увеличении количества и частоты моих уроков. Все это закончилось обсуждением того, как в обычные занятия седьмой триады включить больше возможностей для Макроконтактов. Алан изложил мне некоторые из требований для преодоления микро-мира.

Он начал с того, что, поскольку два основных фактора успешного обучения, желание и вера, развиваются благодаря накоплению опыта провалов и успехов, то чем больше будет у меня такого опыта, тем быстрее я буду учиться. А Макро-контакт настолько приятен для начинающих учащихся, что они склонны «цепляться» за него, чтобы убежать от неприятных микро-переживаний. В конечном счете это грозит прекращением собственно контакта на высших уровнях, потому что таковой возможен только при радостном восприятии всех жизненных уроков и их последствий, а не при убегании от них. Все люди будущего признали, что их Макро-контакты были очень ограниченными, так как это высочайшее переживание требует полного принятия всего, что происходит в мире: не только положительного, но и отрицательного.

Тут Кэрол сказала, что наш недавний Макро-контакт был только пятым в ее жизни после того, как она достигла этого уровня осознания, хотя она стремилась к нему каждый день с тех пор, как попала во вторую триаду в возрасте трех лет. Алан сказал, что, хотя он дошел до шестого уровня осознания и имел больше Макро-контактов, чем остальные члены нашей Альфы, даже он вступал в Макро-контакт всего десять раз в жизни.

Дело было в желании, а не в вере. Поскольку все они хоть по разу вступали в Макро-контакт, то уже не сомневались в том, что он возможен. Однако их желание было ограниченным и избирательным, а не всепринимающим, как требовалось. Как ни парадоксально, с каждым вступлением в Макро-контакт все сложнее было добиться следующего контакта. Чем ниже осознание человека, тем больше он стремится отхватить для себя — желательно навсегда — часть Макрокосма. Иногда нужно пройти через множество мелких провалов, чтобы добиться одного большого успеха.

— В общем, — сказал я, — если для того, чтобы продемонстрировать третий уровень осознания, требуется тысяча «провалов-успехов», а сейчас я прошел только через пятьсот, то мне остается пройти еще через пятьсот «провалов-успехов», причем быстро.

—- Именно, — ответила Кэрол, — но речь на самом деле идет о тысяче градусов «провалов-успехов». Понимаешь, что это значит? Один большой «провал-успех» может равняться сотне мелких.

— Это внушает надежду. Я не думаю, что за эти три месяца успею пройти через пятьсот мелких провалов. Но я до самого конца не буду терять надежду на какой-нибудь гигантский провал, который полностью покроет мой долг.

Они все засмеялись и сказали, что чувство юмора — всегда признак расширенного осознания. Затем Алан сказал, что они обычно проводят утро в центре СИ или в своих собственных комнатах перед терминалами СИ и учатся. Днем они играют в игры с другими триадами, а вечера проводят со своими наставниками по Личной Эволюции.

Я узнал, что это расписание не было гибким, а строго соблюдалось всеми триадами. Однако старшие триады, в особенности восьмая, девятая и десятая, проводили больше времени с младшими триадами, в частности с первой и второй. Считается, что первые годы обучения — самые важные, так как в это время человек получает наибольшее количество развивающего опыта и полезных уроков.

Стив использовал в своем объяснении аналогию: чем выше здание, тем крепче должен быть фундамент. Таким образом, фундамент определяет высоту и надежность будущего строения.

Объяснение продолжила Джойс. Как она сказала, то, что микро-души выбирают для рождения микро-семьи и получа- 1 ют ранние микро-уроки, серьезно ограничивает их способности к обучению в дальнейшей жизни. Таким образом, для микро-человека, с его же собственной микро-точки зрения, нет буквально никакой надежды. Только Макро-взгляд на жизнь, который предполагает радостное принятие человеком полной ответственности за все, что происходит в его жизни, обеспечивает ему успех и надежду.

После завтрака Кэрол предложила прогуляться в центр СИ, где мы могли занять отдельные комнаты для работы над своими конкретными проблемами. Когда мы вышли из Гамма-корпуса, я увидел, что погода снова стоит прекрасная, и вспомнил, как СИ говорила мне, что она у них под 1 контролем. Мне стало интересно, могут ли тут быть дожди или идти снег, но я понял, что знаю слишком мало о нашем географическом положении и о новой географии мира 2150 года в целом. У меня еще столько незаданных вопросов, и мне еще стольким вещам надо научиться! Я завидовал тому, что Кэрол выросла в Макро-обществе и столько лет пользовалась Службой Информации.

Мы пришли в центр СИ, и я снова занял комнату с видом на озеро, а Кэрол — соседнюю. Следующие четыре часа я, забыв обо всем вокруг, с увлечением задавал СИ вопросы из самых разных областей знания. Я начал с географии и узнал, что одной из причин глобальных изменений карты мира 2150 года было смещение полюсов.

По словам СИ, вмешательство микро-человека в экологический и геологический баланс Земли привело к необратимым цепным реакциям, в результате которых огромные куски суши опустились на дно океана, а обширные участки океанского дна, наоборот, поднялись. Из-за этого сместились северный и южный полюса планеты, что, в свою очередь, вызвало глубокие климатические изменения. Дельта 927, в которой я жил, находилась в том месте, где раньше был север Канады, а теперь климат стал субтропическим; впрочем, температура контролировалась и удерживалась в пределах от плюс пятнадцати по Цельсию ночью до максимум тридцати днем.

Лия была права, когда сказала, что я не узнаю карту мира 2150 года. Все материки радикально изменились, и появилось даже два новых континента размером с Австралию — на севере Атлантического океана и на юге Тихого. Все эти глобальные перемены произошли в начале XXвека, и теперь я понял, почему как сильно уменьшилось население Земли. (Как уже упоминалось, в 2150 году Землю населяло лишь триста с небольшим миллионов человек.)

Однако я, как социальный психолог, больше всего интересовался вопросами общественной жизни. Меня удивило то, что в этом мире нет бизнеса в привычных мне формах. Поскольку Макро-общество превыше всего ценит развитие разума и расширение осознания, многие материальные ценности — такие, как тысячи видов мыла, туалетной бумаги, зубной пасты или корма для кошек и собак, — просто перестали существовать. (Кстати уж скажу, что Макро-человек не заводит домашних животных, потому что живет со всеми тварями в гармонии и не желает делать их рабами своей пищи, крова или дружбы). Люди здесь не нуждаются в продавцах и рекламе, потому что у них нет конкурентной экономики, загрязняющей окружающую среду и впустую растрачивающей ресурсы нашей планеты. А поскольку на всех заводах работу людей выполняют сервомеханизмы, то у них нет и разделения на рабочих и начальников; соответственно, нет и профсоюзов.

Поскольку в Макро-обществе нет законов, то нет ни юристов, ни судов. Поскольку нет болезней, неподвластных силе разума Макро-человека, то нет и необходимости во врачах и больницах. Поскольку все люди в Макро-обществе живут по принципам любви и сотрудничества, им не нужны и сложные бюрократические институты правительства.

Мысль об отсутствии правительства никак не укладывалась у меня в голове, пока я не осознал, что Макро-общество не нуждается в правительстве, выполняющем функции, свойственные микро-обществу. У них нет полиции и вооруженных сил, потому что нет микро-разделений и неравенства. У них нет денег и частной собственности, потому что все физические потребности удовлетворяются бесплатно. У них нет налогов, потому что каждый владеет всем и делает свой вклад в распределение материального богатства. У них нет правительственных учреждений, занимающихся социальным обеспечением жертв микро-конкуренции и безразличия. У них нет законодательных органов, члены которых в бесконечных язвительных дебатах отстаивают свои противоречивые микро-проекты. У них нет лоббистов, защищающих интересы большого бизнеса или рабочего класса. Им не нужны политики, ЦРУ, ФБР и вся микро-бюрократия в целом!

Затем я подумал о соперничестве между религиями и о своей собственной стране — США 1976 года, — которая исповедует христианство, но при этом практикует микро-разделение. Я вспомнил десятки тысяч церквей, построенных за огромные деньги, и сотни тысяч священников, которые пытаются помочь микро-человеку найти спасение и общественное признание — каждый в своей узкой религиозной секте. В мире 2150 года нет ни церквей, ни священников, ни раввинов.

Можно ли представить себе время, когда не будет больше религиозных фанатиков и сепаратистов? Время, когда не будет людей, заявляющих, что они «избраны Богом»? Микроразделения оказали наиболее разрушительное влияние на религию, которая играет такую важную роль в ценностях человека и его отношении к жизни. Только философия макрокосмического единства, радостно принимающая все сущее, способна надолго объединить людей.

Я знал, что Карла впечатлит рассказ СИ об уничтожении расовых различий. К 2150 году на Земле произошли глобальные физические изменения, что привело к глобальным погодным изменениям; это, в свою очередь, привело к глобальным экономическим изменениям; что в конце концов привело к глобальным социальным и духовным изменениям. В итоге произошло полное смешение всех рас, благодаря чему человек стал ментально и физически здоровее, сильнее и красивее. Итак, больше нет расовых различий, потому что нет значительных вариаций в физических характеристиках людей, включая цвет кожи. В мире 2150 года осталась только одна раса — Макро-человек, комбинация лучших генетических качеств всех предыдущих рас.

Я не удивился, когда узнал, что несколько видоизмененный английский стал единственным, универсальным языком Макро-общества, потому что уже в 1976 году образованные люди во всем мире изучали его. Макро-общество возникло на территории англоязычной Северной Америки в конце XX века. А большинство людей, выживших после глобальных катастроф конца XX — начала XXвеков, знали английский хотя бы как второй язык.

Макро-движение имело успех по двум причинам: оно привлекало к себе развитые души с Макро-потенциалом, а кроме того, микро-человек, отказавшийся жить в гармонии и сотрудничестве, практически вымер.

Раннее Макро-общество принимало в свои ряды людей курящих, пьющих и даже наркоманов, но те, кто хотя бы один раз сознательно вступал в Макро-контакт и, таким образом, обретал хоть какое-то Макро-осознание, больше не нуждались в своих допингах. Задача же максимум была — освободиться от любой физической зависимости. Но в Макро-обществе никто из поднявшихся выше второго Уровня осознания не осуждал никакую микро-зависимость и не пытался обратить других в Макро-философию. Их интересовало качество членов общества, а не количество.

Я подумал о провале всех утопических проектов, порожденных воображением человека, и вновь удивился невероятному успеху Макро-общества. СИ напомнила мне о том, что всему свое время, в том числе и Макро-человеку. С точки зрения Макро-общества, души людей эволюционируют обратно к полному Макро-осознанию. На микроуровне эволюции общество, живущее по принципам любви и сотрудничества, было невозможно. Но вскоре достаточное количество душ развило в себе Макро-потенциал, и Макро-общество стало возможным. Для душ, находящихся в 2150 году все еще на микро-уровне эволюции, существуют другие планеты, похожие на Землю, — как в физической Вселенной, так и в других, нефизических измерениях.

Основные проблемы, с которыми сейчас сталкивается j человек, находятся не в физической, а в различных измерениях нефизической Вселенной. СИ выдала мне много информации об этих измерениях, но я мало что понял и решил перейти к вопросам, которые касались моей собственной проблемы.

Я решил спросить у СИ, как мне достичь третьего уровня < осознания за три месяца, и тут Наконец-то наткнулся на область, в которой СИ была несведуща.

Оказалось, к моему вящему разочарованию, что никто еще не развивал свое осознание до третьего уровня всего] за три месяца. Однако СИ уверила меня, что о невозможности этого говорить не стоит, потому что сейчас появился совершенно новый фактор, которого не было раньше. СИ назвала его «перемещением близнецовой души в пространстве-времени», f По словам СИ, сам тот факт, что удалось перенести мое* астральное тело в 2150 год и поместить его в специально;: созданное физическое тело, указывает на мой Макро-потенциал. Другими словами, этого не произошло бы, если бы я не был «достаточно развит по м-М (микро-Макро-космическому) эволюционному континууму».

Более того, поскольку Лия, моя близнецовая душа, уже продемонстрировала девятый уровень осознания, велика вероятность того, что я смогу вскоре развить осознание, по меньшей мере, до третьего уровня. Вопрос лишь в том, сколько времени у меня на это уйдет. СИ не может отодвинуть предельный срок моего перехода на третий уровень — три месяца. Но то, что я связан с Лией, а она, в свою очередь, — с ментальными силами всех остальных «девятых» и «десятых», было оценено как огромное преимущество в усилении моего желания и веры в Макро-контакт.

Кроме того, мой первый Макро-контакт произошел через очень короткое время, благодаря чему вероятность быстрого перехода на третий уровень значительно увеличивалась, и СИ посоветовала мне как можно скорее попытаться установить еще один Макро-контакт. С минуту я это обдумывал, а потом спросил, не считает ли она, что мне стоит попробовать прямо сейчас. Ответ был положительным. В этот момент в комнату вошла Кэрол.

Мне не пришлось ей рассказывать о предложении СИ, потому что она телепатически прочитала мои мысли и пришла помочь мне.

Она села рядом со мной и сразу же выразила желание осуществить попытку еще одного Макро-контакта. Я попросил СИ дать нам Макро-стимуляцию, и на экране вновь появились гипнотические линии и разноцветные узоры, а в комнате зазвучали очень волнующие, но при этом и расслабляющие ноты, которые, казалось, проникали внутрь меня, расширяли каждую клетку моего тела и каждую мысль моего ума.

Вскоре я вновь почувствовал себя бурной рекой, наполненной ощущениями мира, радости и удовольствия.

Вдруг волны начали откатываться в обратную сторону, течение ослабло, вода потемнела. Ноты стали отдаляться, как будто река уносила меня от них. Меня бросило в холодный пот страха, и я жадно ловил утихающие ноты. Но чем больше мне хотелось их слышать, тем быстрее они затихали.

Из какого-то укромного уголка моего сознания пришло воспоминание о конфуцианском определении любви: что-то о двух рыбах в одном озере. Озеро высохло, а две рыбы, соединившись вместе, переползли через сушу и нашли другое. Добравшись до воды, они отпустили друг друга и поплыли в разные стороны. Говорилось, что вот эта способность отпустить и была любовью.

Зачем я подумал об этом? Какое это имело отношение к моему теперешнему состоянию? Может быть, способность отпустить другого человека — это в каком-то смысле принятие того, что есть, как совершенства? Это ведь характерный признак десятого уровня...

Я быстро терял уверенность в себе и понял, что скоро мне уже будет нечего терять. Я решил сосредоточиться, добровольно принять то, что происходит, перестать физически, умственно и эмоционально сопротивляться несущему меня потоку, расслабиться и возрадоваться абсолютному совершенству всего, что есть, было и будет.

Какая-то часть моего «я» смеялась надо мной: как я осмелился думать, что что-то в жизни можно удержать, отчаянно цепляясь за это? Этот смех расслабил меня. Я перестал сопротивляться потоку и начал любоваться его силой и красотой.

Он закружил меня на гребнях своих волн и понес вперед. Река снова стала спокойной, чистой, блестящей и сильной.

Так всегда раньше было? Мой разум играл со мной? Происходило ли это изменение только внутри моего собственного разума и было продуктом моей тревоги?

Я вновь почувствовал, как смеется мой разум. Я всегда любил философские загадки, но эта была — просто чудо!

Полностью подчиняясь эментальному движению, я с радостью плыл через бесконечное количество измерений.

Вскоре я попал в некий бескрайний океан и ощутил неописуемую радость Макро-контакта.

Когда я в конце концов открыл глаза, то увидел сияющее от счастья лицо Кэрол.

— Тебе только что удался второй Макро-контакт, Джон, меньше чем через день, — радостно констатировала она.

— Но у меня такое чувство, — сказал я, — что я чуть было все не испортил.

И тут я понял, что у самой Кэрол Макро-контакт не получился. Я был тронут ее радостью за меня.

— Всему свое время, Джон. Мы должны научиться понимать и принимать это. Нельзя торопить реку. Кстати, я ужасно проголодалась!

С этими словами она извлекла из своего миба две крохотные таблетки и протянула мне одну из них.

— Что это? — спросил я.