Выйти из Матрицы

Назад на главную: Холотропное дыхание и ребефинг

 

Выйти из Матрицы

 

Когда я прибыла на остров для прохождения практики, там уже были другие участники фестиваля. Мне помогли поставить палатку и пригласили к костру. Меня окружали люди разного возраста и социального статуса – от студентов неформального вида с сережками в носу до солидных предпринимателей, даже были иностранцы, которые специально приехали, чтобы пройти эту практику. И вот на острове посреди Днепра, сидя под соснами возле костра, среди людей, которых я вижу впервые в жизни, я вдруг ощутила себя дома…

В ту ночь я так и не смогла уснуть в своей палатке. Сердце стучало в унисон с ритмом Земли так громко, что, кажется, его слышала вся Вселенная. А через тело шел такой поток энергии, что в глазах сверкали молнии и звенело в ушах. Следующие два дня мы занимались пранаямами и холотропным дыханием, практикой глубинного массажа, пропеванием энергетических центров и другими практиками. На утро третьего дня мы начали готовиться к ритуалу захоронения. Прихватив лопаты и топорики, мы пошли вглубь острова копать себе ямы для захоронения. Мысль о том, что ближайшую ночь я проведу, будучи закопанной, звенела фоном, но осознавалась мной не до конца.

А вечером у нас случилась истерика. Мы хохотали, как ненормальные, рассказывали анекдоты и травили байки. Неужели так проявлял себя дикий страх, вшитый тысячелетиями в наши клетки? …Была ночь. Стоял лес. Шумел в верхушках ветер. Тридцать человек пошли вглубь острова на захоронение. Тихо. Не до смеха. Каждый начал погружаться в себя, в свои чувства, мысли. Боялась ли я? Нет. Скорее, хотела, чтобы уже быстрее закопали. Ожидание смерти страшнее самой смерти. Я улыбнулась. Оказывается, все поговорки взяты из жизни. Мы провели последний перед захоронением ритуал, обнялись вокруг костра и пошли к своим ямам.

Через небольшое отверстие я залезла в яму. Она была уже почти засыпана, остался только этот лаз. В свете фонаря я увидела, как яма выглядит изнутри. Я закрыла лицо руками, чтобы земля не засыпала глаза, и меня накрыли пленкой. С каждой пригоршней земли просвет становился все меньше, пока не исчез совсем. Потом помощники ушли, и я осталась одна. В яме удивительно тихо и темно. И только музыка, точнее, барабанный бой, который теперь доносился со всех сторон, словно из недр земли.

Странное состояние. Совсем не похоже на то, что я предполагала. Нет страха, нет эмоций, достаточно много воздуха и не холодно. В какой-то момент мне даже стало все равно, ползают ли по мне пауки и червяки. Был только легкий мандраж от того, что я боялась змеи, которая могла пролезть в яму. Если бы это произошло, возможности остаться живой не осталось бы. Эта мысль вяло проплыла в моем сознании, но мгновенно исчезла. Я вдруг поняла, что люди случайно не умирают. И если я пришла жить, то змея не заползет. Материнская любовь Время остановилось. А когда ты становишься вне времени, вдруг оказывается, что в каждом мгновении – вечность. Есть только я. И есть эта вечность. И Земля. Она мягко меня обняла, прижав к своему сердцу, и меня наполнило любовью. Любовью, которой нет объяснения, любовью ко мне «такой-какая-я-есть», без условий. Каждой клеточкой своего тела я ощущала эту любовь и вдруг осознала, что Земля — ЖИВАЯ. «Прости меня, дорогая Земелюшка, за то, что я не осознавала тебя раньше, не берегла и не дарила тебе свою любовь. Помоги мне, дорогая Великая Женщина, родиться заново во всей моей красе, возродить и в себе Женщину, прекрасную, многогранную, счастливую». Вдруг в моем сознании стали мелькать образы-лица. Мужчин и женщин, детей и стариков, разных возрастов и разных национальностей, только почему-то это были несчастные, грустные лица. И я вдруг поняла, что все это – я. В различных воплощениях. И я заснула. А потом вдруг проснулась и поняла, что задыхаюсь. И вот тогда начался совсем другой опыт. Меня трясло и морозило, голова разрывалась от невыносимой боли, а тело принимало такие формы, которые, казалось, вообще были мне не характерны. Нет, земля не сыпалась, и гофрированные трубки, по которым должен поступать воздух, не засыпало. Но было ощущение, что воздух исчез. Я вдыхала во всю мощь своих легких, но от этого только сильнее болела голова. Странное дело: в сознании не было никакой паники. Я осознавала происходящее, как будто это все происходило не со мной. Я не знала, который час и сколько осталось до рассвета. Я не могла предположить, сколько мне еще задыхаться и мучиться. Вылезти раньше времени или пройти этот опыт до конца? А вдруг я задохнусь? А вдруг у меня не хватит сил выбраться наружу? Я уже потом поняла, откуда возникло ощущение, что нет воздуха. Это была паника. Барабаны сделали свое дело и добрались до самых клеточек, атомов и электронов того, что есть Я. Но тот факт, что мое сознание оставалось спокойным, сказало мне о многом. Я поняла, что моя истинная сила значительно превосходит страх и панику тела, я обнаружила, что Я – это нечто значительно большее, чем тело. И это Я знает, что смерти не существует, что жизнь не прекращается, и что со мной все будет хорошо. Я вдруг осознала, что смерть – это союзник. Ее нет, есть только череда жизней и возрождений.

А я решила, что я пришла, чтобы жить. Я пройду через этот опыт до конца и выйду на свет, когда придет время. И тогда я стала каждой клеточкой себя ощущать происходящее. Было очень паршиво, виски вздувались от того, что я дышала во всю мощь своих легких и не могла надышаться, тело тряслось мелкой дрожью, голова разрывалась от боли. Ни одной мысли. Одно осознание. Жизнь-как-она-есть. И вдруг я почувствовала, что я – это ребенок, находящийся в утробе матери прямо перед своим рождением, когда воды уже отошли, а стенки матки сильно давят, и я очень сильно хочу выйти на свет.

Мое тело продолжало приобретать разные позы, чтобы облегчить свое состояние, и только на правом боку в позе эмбриона мне стало сравнительно терпимо. Так я и лежала… И вдруг барабаны смолкли и в сердце полилась музыка. Раскатистая, медленная, глубокая. Музыка, возвещавшая о том, что пришел рассвет и пришло время рождаться. Из глаз брызнули слезы. Не было мыслей. Только безграничная радость от того, что пришло время выходить на свет. Земля приняла в себя всю шелуху, всю боль и все ограничения, умыла каждую клеточку и оставила мне жизнь. Я инстинктивно повернулась спиной вверх, как ребенок перед выходом, поджала под себя колени и стала пробовать выйти, но это оказалось невероятно трудно. И тогда я начала проламывать палки, которыми была накрыта яма, внутрь и пропихивать их под себя. Палки очень трудно ломались, откуда силы брались – не знаю! Потом я стала ногтями рвать пленку и выгребать землю над собой. Она, мокрая и тяжелая, сыпалась прямо на голову, на уши, лицо, я отгребала ее вглубь ямы. Вдруг в яму пробился первый луч. И уже отгребала землю не я, а сама жизнь во мне. И когда я расковыряла дыру, в которую могла пролезть, я мгновенно вырвалась наружу с таким криком, который слышали, наверное, на другом берегу Днепра. Первое, что я увидела – небо. Бездонное, голубое, родное. Я ощутили ветер на своих щеках и терпкий запах сосен. Слезы текли по щекам, и это было такое счастье! Я сидела на краю ямы, свесив в нее ноги, и ревела, размазывая глину по лицу и швыряя палки. В какой-то момент я увидела, что я не одна, другие участники тоже вылезли из своих ям. Кто-то радостно и громко поздравлял всех с днем рождения, кто-то кидался обниматься. А я вдруг обнаружила, что не хочу ни с кем обниматься, не хочу разговаривать. Этот момент оказался настолько счастливым и интимным, что мне нужно было его прожить наедине с собой. Я все еще приходила в себя, и для меня ценным было каждое мгновение нового самосознания. Я вытянула свой спальник из ямы, дошла до первой березы, обняла ее и так и стояла еще какое-то время. Плакала, прислонившись головой к ее стволу. Смотрела на небо, на муравья, который полз по стволу, на необычную зелень листвы, на чумазые, живые и такие разные лица людей, на свои грязные ладони и песок под ногтями. Счастье жить. Закрыла глаза и дышала. Ветром. Терпким запахом травы, мягкой сладостью близкой воды.

А потом мы пили чай у костра. Просыпался Днепр, рассветное солнышко скользило лучами по его глади, под ногами дышала мягкая земля. А в воздухе стоял запах озона и хвои. Я залезла в палатку, достала часы и обнаружила, что они остановились. Ночью. В 3:00. С рождением Меня — новой».